15 цитат из книги «Рэй Брэдбери. Дзен в искусстве написания книг» для вдохновения

15 цитат из книги «Рэй Брэдбери. Дзен в искусстве написания книг» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Если вы пишете без упоения, без пыла, без любви, без радости, вы только наполовину писатель. Это значит, вы постоянно коситесь одним глазом либо в сторону коммерческого рынка, либо в сторону авангардной тусовки и перестаете быть собой. Вы себя даже не знаете. Потому что писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга.

   ... Если вы пишете без упоения, без пыла, без любви, без радости, вы только наполовину писатель. Это значит, вы постоянно коситесь одним глазом либо в сторону коммерческого рынка, либо в сторону авангардной тусовки и перестаете быть собой. Вы себя даже не знаете. Потому что писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга.
2. «

   И пусть искусство не может, как бы нам этого ни хотелось, спасти нас от войн и лишений, зависти, жадности, старости или смерти, оно может хотя бы придать нам сил.

   И пусть искусство не может, как бы нам этого ни хотелось, спасти нас от войн и лишений, зависти, жадности, старости или смерти, оно может хотя бы придать нам сил.
3. «

   Я хочу бежать со всех ног, хочу схватить это время — лучшее время в истории человечества — набить им все свои чувства, видеть и слышать его, прикасаться к нему, ощущать его запах и вкус и надеяться, что другие тоже побегут вместе со мной...

   Я хочу бежать со всех ног, хочу схватить это время — лучшее время в истории человечества — набить им все свои чувства, видеть и слышать его, прикасаться к нему, ощущать его запах и вкус и надеяться, что другие тоже побегут вместе со мной...
4. «

   Так что же лучше — не искать в ночи, крадучись, как пантера, искру правды? Или найти ее, обжечься и понять, что надо все равно ее искать?

   Так что же лучше — не искать в ночи, крадучись, как пантера, искру правды? Или найти ее, обжечься и понять, что надо все равно ее искать?
5. «

   Я узнал, что был прав, а все остальные не правы, когда мне было девять и я учился в четвертом классе. В тот год появился Бак Роджерс, и это была любовь с первого взгляда. Я собирал вырезки из газет и сходил по ним с ума. Друзья этого не понимали. Друзья смеялись. Я разорвал свои комиксы с Баком Роджерсом. Месяц я ходил в школу совершенно убитый и опустошенный. Однажды я горько расплакался и спросил себя, почему мне так плохо и пусто. И сам же себе и ответил: из-за Бака Роджерса. Он исчез, и жизнь больше не стоила того, чтобы жить. Следующая моя мысль была: они мне не друзья — те, кто заставил меня разорвать комиксы, а вместе с тем разорвать пополам и жизнь — они мне враги. Я снова стал собирать Бака Роджерса. И с тех пор живу счастливо. Именно с этого и началась моя карьера писателя-фантаста. Я больше никогда не слушал тех, кто насмехался над моим увлечением космическими полетами, цирками или гориллами. Если что-то подобное происходило, я забирал своих динозавров и выходил из комнаты.

   Я узнал, что был прав, а все остальные не правы, когда мне было девять и я учился в четвертом классе. В тот год появился Бак Роджерс, и это была любовь с первого взгляда. Я собирал вырезки из газет и сходил по ним с ума. Друзья этого не понимали. Друзья смеялись. Я разорвал свои комиксы с Баком Роджерсом. Месяц я ходил в школу совершенно убитый и опустошенный. Однажды я горько расплакался и спросил себя, почему мне так плохо и пусто. И сам же себе и ответил: из-за Бака Роджерса. Он исчез, и жизнь больше не стоила того, чтобы жить. Следующая моя мысль была: они мне не друзья — те, кто заставил меня разорвать комиксы, а вместе с тем разорвать пополам и жизнь — они мне враги. Я снова стал собирать Бака Роджерса. И с тех пор живу счастливо. Именно с этого и началась моя карьера писателя-фантаста. Я больше никогда не слушал тех, кто насмехался над моим увлечением космическими полетами, цирками или гориллами. Если что-то подобное происходило, я забирал своих динозавров и выходил из комнаты.
6. «

   Когда меня спрашивают, где я беру идеи, я смеюсь. Это так странно: мы так заняты тем, что рыщем снаружи в поисках способов и путей, что нам некогда заглянуть внутрь.

   Когда меня спрашивают, где я беру идеи, я смеюсь. Это так странно: мы так заняты тем, что рыщем снаружи в поисках способов и путей, что нам некогда заглянуть внутрь.
7. «

   Я, как и все начинающие писатели, был убеждён, что идею можно осуществить, если дубасить по ней со всей силы, лупцевать её и колотить. Разумеется, при таком обращении любая порядочная идея сложит лапки, перевернётся кверху брюшком, устремит взгляд в вечность и тихо издохнет.

   Я, как и все начинающие писатели, был убеждён, что идею можно осуществить, если дубасить по ней со всей силы, лупцевать её и колотить. Разумеется, при таком обращении любая порядочная идея сложит лапки, перевернётся кверху брюшком, устремит взгляд в вечность и тихо издохнет.
8. «

   Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить.

   Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить.
9. «

   Мы приникаем к прекрасным и благородным явлениям жизни, чтобы примириться с ужасами и бедой, поражающими нас напрямую, через родных и друзей или же через газеты и телевидение.

   Мы приникаем к прекрасным и благородным явлениям жизни, чтобы примириться с ужасами и бедой, поражающими нас напрямую, через родных и друзей или же через газеты и телевидение.
10. «

    ... Один человек отличается от другого именно суммой накопленного им опыта, суммой переживаний — и отложившихся в голове, и забытых. Поэтому даже похожие события каждый из нас видит совершенно по-разному. Кто-то раньше впервые сталкивается со смертью, а кто-то позже. Кто-то сразу встречает любовь, кто-то ждет дольше. Два свидетеля одной и той же аварии, как мы знаем, расскажут о ней совершенно по-своему, каждый — на собственном языке, непонятном другому. В мире не сто элементов, а два миллиарда, и все они проявляют разные свойства.

    ... Один человек отличается от другого именно суммой накопленного им опыта, суммой переживаний — и отложившихся в голове, и забытых. Поэтому даже похожие события каждый из нас видит совершенно по-разному. Кто-то раньше впервые сталкивается со смертью, а кто-то позже. Кто-то сразу встречает любовь, кто-то ждет дольше. Два свидетеля одной и той же аварии, как мы знаем, расскажут о ней совершенно по-своему, каждый — на собственном языке, непонятном другому. В мире не сто элементов, а два миллиарда, и все они проявляют разные свойства.
11. «

    Мы проявляемся в трудах. Мы столько о себе не знаем, пока не заняты и в праздности живем. Меж тем у каждого внутри сокрыта большая фабрика незавершенных дел.

    Мы проявляемся в трудах. Мы столько о себе не знаем, пока не заняты и в праздности живем. Меж тем у каждого внутри сокрыта большая фабрика незавершенных дел.
12. «

    И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

    И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.
13. «

    Каждый человек интересен и оригинален, даже самый тупой и недалекий. Если правильно к нему подступиться, разговорить его, не мешать ему излагать свои мысли, а потом спросить: «Чего ты хочешь?» <...> — он расскажет вам о своей мечте. А когда человек говорит от сердца, в свой момент истины он говорит, как поэт.

    Каждый человек интересен и оригинален, даже самый тупой и недалекий. Если правильно к нему подступиться, разговорить его, не мешать ему излагать свои мысли, а потом спросить: «Чего ты хочешь?» <...> — он расскажет вам о своей мечте. А когда человек говорит от сердца, в свой момент истины он говорит, как поэт.
14. «

    Читайте авторов, пишущих так, как мечтаете писать вы сами, мыслящих так, как вам самим хочется мыслить. Но читайте и тех авторов, которые мыслят не так, как вы, или пишут не так, как хотелось бы писать вам, — для того, чтобы получить стимул посмотреть в том направлении, куда вы и не взглянули бы многие годы. И опять же, не позволяйте снобизму других отвратить вас от чтения, например, Киплинга, если его больше никто не читает.

    Читайте авторов, пишущих так, как мечтаете писать вы сами, мыслящих так, как вам самим хочется мыслить. Но читайте и тех авторов, которые мыслят не так, как вы, или пишут не так, как хотелось бы писать вам, — для того, чтобы получить стимул посмотреть в том направлении, куда вы и не взглянули бы многие годы. И опять же, не позволяйте снобизму других отвратить вас от чтения, например, Киплинга, если его больше никто не читает.
15. «

    Ничто не теряется, ничто не проходит бесследно. Если вы странствовали по безбрежным просторам и решались любить всякие глупости, вы сможете научиться чему-то даже от самых примитивных штуковин, подобранных на жизненном пути и отложенных в сторону.

    Ничто не теряется, ничто не проходит бесследно. Если вы странствовали по безбрежным просторам и решались любить всякие глупости, вы сможете научиться чему-то даже от самых примитивных штуковин, подобранных на жизненном пути и отложенных в сторону.