12 коротких цитат из книги «Рейчел Кляйн. Дневник мотылька»

12 цитат из книги «Рейчел Кляйн. Дневник мотылька» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мнение толпы — это зачастую зло, и, как сказал Софокл: «Всякое зло — бессмертно».

   Мнение толпы — это зачастую зло, и, как сказал Софокл: «Всякое зло — бессмертно».

   — Ребекка · книга
2. «

   Меня не интересуют символы. Меня занимает реальное, каким бы иллюзорным оно не казалось.

   Меня не интересуют символы. Меня занимает реальное, каким бы иллюзорным оно не казалось.

   — Ребекка · книга
3. «

   Жизнь вовсе не бессмысленна. Вокруг нас столько прекрасного. И в наших силах это увидеть и обрести смысл для своего существования.

   Жизнь вовсе не бессмысленна. Вокруг нас столько прекрасного. И в наших силах это увидеть и обрести смысл для своего существования.

   — София · книга
4. «

   Некоторые люди находят большое утешение в мечтах о смерти. Просто думать о ней им так же уютно, как лежать в кровати. накрывшись одеялом с головой. Это не страх, но свобода. За миг до смерти наступает экстаз, ощущение наивысшей радости. Кто-то перерождается для новой сущности.

   Некоторые люди находят большое утешение в мечтах о смерти. Просто думать о ней им так же уютно, как лежать в кровати. накрывшись одеялом с головой. Это не страх, но свобода. За миг до смерти наступает экстаз, ощущение наивысшей радости. Кто-то перерождается для новой сущности.

   — мисс Броуди · книга
5. «

   Наверное, только искусство может нас спасти. Оно доказывает, что существует нечто совершенно непохожее на наши уродливые жизни.

   Наверное, только искусство может нас спасти. Оно доказывает, что существует нечто совершенно непохожее на наши уродливые жизни.

   — Ребекка · книга
6. «

   На самом деле быть живым — это совсем другое, это наслаждаться, не теряя своей личности.

   На самом деле быть живым — это совсем другое, это наслаждаться, не теряя своей личности.

   — Эрнесса · книга
7. «

   К тому же любой язык — язык убийц. И чем больше смертей, тем возвышеннее поэзия.

   К тому же любой язык — язык убийц. И чем больше смертей, тем возвышеннее поэзия.

   — Ребекка · книга
8. «

   Мои самые любимые церкви — те, что лежат в руинах: трава и мусор служат им полом, а небо — вместо потолка.

   Мои самые любимые церкви — те, что лежат в руинах: трава и мусор служат им полом, а небо — вместо потолка.

   — Ребекка · книга
9. «

   Девичьи дневники всегда увлекали меня. Они — точь-в-точь кукольные домики: заглянешь внутрь, и весь остальной мир покажется таким далеким — почти несуществующим! Обладай мы волшебной возможностью «выпрыгивать из себя» в тяжелые минуты, и ни боль, ни страхи нас бы не потревожили.

   Девичьи дневники всегда увлекали меня. Они — точь-в-точь кукольные домики: заглянешь внутрь, и весь остальной мир покажется таким далеким — почти несуществующим! Обладай мы волшебной возможностью «выпрыгивать из себя» в тяжелые минуты, и ни боль, ни страхи нас бы не потревожили.

   — Ребекка · книга
10. «

    Детство — даже самое невеселое — со временем кажется нам уголком наших грез, куда мы случайно забрели однажды, а теперь и хотели бы, да не можем вернуться.

    Детство — даже самое невеселое — со временем кажется нам уголком наших грез, куда мы случайно забрели однажды, а теперь и хотели бы, да не можем вернуться.

    — Ребекка · книга
11. «

    Если я обладаю знанием, значит, я не жертва. Жертвы не понимают смысла своих страданий.

    Если я обладаю знанием, значит, я не жертва. Жертвы не понимают смысла своих страданий.

    — Ребекка · книга
12. «

    Настоящая книга — это старая книга, со своим особым запахом тронутых цвелью растений. А новых я не люблю.

    Настоящая книга — это старая книга, со своим особым запахом тронутых цвелью растений. А новых я не люблю.

    — Ребекка · книга