21 цитата из книги «Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта» — большая подборка

21 цитата из книги «Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.
2. «

   Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.

   Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.
3. «

   … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.

   … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.
4. «

   Какой бы любящей и доброжелательной ни была новая семья, отношения между всеми её членами в отдельности должны строиться постепенно, год за годом. Мы понимали это, и в результате, мне хочется надеяться, получилась сильная и любящая большая семья.

   Какой бы любящей и доброжелательной ни была новая семья, отношения между всеми её членами в отдельности должны строиться постепенно, год за годом. Мы понимали это, и в результате, мне хочется надеяться, получилась сильная и любящая большая семья.
5. «

   Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу.

   Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу.
6. «

   Мне нравилось в моей работе ее разнообразие — за одну неделю я мог столкнуться с самоубийством, отравлением, утопленником, жертвой поножовщины, различными случаями внезапной естественной смерти.

   Мне нравилось в моей работе ее разнообразие — за одну неделю я мог столкнуться с самоубийством, отравлением, утопленником, жертвой поножовщины, различными случаями внезапной естественной смерти.
7. «

   Моде на определённые взгляды не должно быть места в мире научной истины.

   Моде на определённые взгляды не должно быть места в мире научной истины.
8. «

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.
9. «

   Мой отец был несчастен. Может быть, и я тоже был несчастен. Впервые в жизни мне пришло в голову, что моему браку, возможно, пойдёт на пользу, если я, подобно отцу, хотя бы иногда буду терять контроль и давать волю своим чувствам. Вместе с тем если у меня и были такие чувства, то я надёжно закопал их в далёком, недоступном месте. И если я не мог даже заплакать, как я мог взорваться?

   Мой отец был несчастен. Может быть, и я тоже был несчастен. Впервые в жизни мне пришло в голову, что моему браку, возможно, пойдёт на пользу, если я, подобно отцу, хотя бы иногда буду терять контроль и давать волю своим чувствам. Вместе с тем если у меня и были такие чувства, то я надёжно закопал их в далёком, недоступном месте. И если я не мог даже заплакать, как я мог взорваться?
10. «

    Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду – при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная. Она может порой состоять из множества кусочков, не все из которых мне удаётся разглядеть. Кроме того, правда может быть разной в зависимости от того, с какой стороны на неё посмотреть – и, как результат, некоторые семьи просят сказать им правду, если она не совпадает с их ожиданиями и предположениями.

    Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду – при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная. Она может порой состоять из множества кусочков, не все из которых мне удаётся разглядеть. Кроме того, правда может быть разной в зависимости от того, с какой стороны на неё посмотреть – и, как результат, некоторые семьи просят сказать им правду, если она не совпадает с их ожиданиями и предположениями.
11. «

    Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.

    Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.
12. «

    Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.

    Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.
13. «

    Смерть — это процесс, в ходе которого каждый орган нашего тела отказывает со своей собственной скоростью.

    Смерть — это процесс, в ходе которого каждый орган нашего тела отказывает со своей собственной скоростью.
14. «

    Главное правило для громких смертей заключается в том, чтобы притормозить. Делать всё медленно. Правильно и в строгой последовательности выполнить все процедуры. Лучше уж соблюсти все эти правила, потому что в случае смерти знаменитости все твои действия будут ещё долгое время обсуждаться как публично, так и за закрытыми дверями. Непосредственно во время происходящего судмедэксперт оказывается под давлением обстоятельств, требующих от него немедленно со всем разобраться. В два раза быстрее, чем обычно, и с использованием лишь половины имеющейся обычно информации. Немедленно дать ответ на сложные медицинские вопросы. Я на своём горьком опыте убедился, что благодарности потом в таких делах ни от кого не дождёшься. Тебя только и делают, что критикуют – ты либо сделал что-то, чего делать не следовало, либо (как это чаще всего бывает) не сделал того, что, возможно, стоило сделать.

    Главное правило для громких смертей заключается в том, чтобы притормозить. Делать всё медленно. Правильно и в строгой последовательности выполнить все процедуры. Лучше уж соблюсти все эти правила, потому что в случае смерти знаменитости все твои действия будут ещё долгое время обсуждаться как публично, так и за закрытыми дверями. Непосредственно во время происходящего судмедэксперт оказывается под давлением обстоятельств, требующих от него немедленно со всем разобраться. В два раза быстрее, чем обычно, и с использованием лишь половины имеющейся обычно информации. Немедленно дать ответ на сложные медицинские вопросы. Я на своём горьком опыте убедился, что благодарности потом в таких делах ни от кого не дождёшься. Тебя только и делают, что критикуют – ты либо сделал что-то, чего делать не следовало, либо (как это чаще всего бывает) не сделал того, что, возможно, стоило сделать.
15. «

    Меня встревожило, когда в начале своей карьеры я узнал, что судмедэксперт по умолчанию считается правым. Присвоение квалификации судебно-медицинского эксперта – это превращение из не совсем уверенного практиканта, которому ещё было чему учиться, в эксперта, не имеющего права на ошибку. Так что, если вам доводилось восхищаться тем, как ничего не значащий Кларк Кент превратился в неуязвимого Супермена, представьте себе, каково это было для самого Кента. Могу сказать наверняка, что лично для меня этот плащ неуязвимости стал тяжёлой ношей. Но почему так? Почему я должен всегда быть прав, если в самой природе заложено иногда допускать ошибки? Ответ: потому что в нашей состязательной системе правосудия нет места для «может быть», «наверное» или «возможно».

    Меня встревожило, когда в начале своей карьеры я узнал, что судмедэксперт по умолчанию считается правым. Присвоение квалификации судебно-медицинского эксперта – это превращение из не совсем уверенного практиканта, которому ещё было чему учиться, в эксперта, не имеющего права на ошибку. Так что, если вам доводилось восхищаться тем, как ничего не значащий Кларк Кент превратился в неуязвимого Супермена, представьте себе, каково это было для самого Кента. Могу сказать наверняка, что лично для меня этот плащ неуязвимости стал тяжёлой ношей. Но почему так? Почему я должен всегда быть прав, если в самой природе заложено иногда допускать ошибки? Ответ: потому что в нашей состязательной системе правосудия нет места для «может быть», «наверное» или «возможно».
16. «

    Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.

    Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.
17. «

    Полагаю, когда твоя жизнь под угрозой, ты находишь в себе новые силы.

    Полагаю, когда твоя жизнь под угрозой, ты находишь в себе новые силы.

    — Полицейский · книга
18. «

    Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.

    Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.
19. «

    В искусстве адвоката отстаивать свою точку зрения нет места совести, и любая адвокатская школа согласится, что некоторые верные дела оказываются проиграны из-за плохой работы адвоката, в то время как хороший адвокат способен одержать победу в проигрышных делах.

    В искусстве адвоката отстаивать свою точку зрения нет места совести, и любая адвокатская школа согласится, что некоторые верные дела оказываются проиграны из-за плохой работы адвоката, в то время как хороший адвокат способен одержать победу в проигрышных делах.
20. «

    Я могу сказать, что даже самая жестокая насильственная смерть в конечном счёте представляет собой величайшее облегчение, расслабление.

    Я могу сказать, что даже самая жестокая насильственная смерть в конечном счёте представляет собой величайшее облегчение, расслабление.