«Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта»: 66 цитат

66 цитат из книги «Ричард Шеперд. Неестественные причины. Записки судмедэксперта» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.

   Я слишком хорошо усвоил, что системе наплевать на экспертное мнение, и после своей непродолжительной попытки воссоздавать события преступления я перестал пытаться прыгнуть выше своей головы.
2. «

   Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.

   Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.
3. «

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.
4. «

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.
5. «

   Судмедэксперты — люди, выполняющие работу, на которую у всех остальных не хватило бы духу.

   Судмедэксперты — люди, выполняющие работу, на которую у всех остальных не хватило бы духу.
6. «

   Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.

   Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.
7. «

   Теперь я с гордостью мог назвать себя хозяином своего настроения: я переключался между убийствами и домом, не моргнув и глазом. Я также гордился тем, как ловко подбадривал и преподносил информацию присутствующим на вскрытии людям, у которых оно вызывало отвращение. По сути, я стал считать себя первоклассным, профессиональным повелителем эмоций. Пока дело не доходило до встречи с родными усопших. Потрясёнными, убитыми горем и ужасом родными. Родными, пытающими меня вопросом, на который нет ответа («Он страдал, доктор?»). Родными, желающими знать правду, но при этом всячески её боящимися. Эмоции родственников усопших заполняли комнату, впитывая, словно губка, весь имеющийся кислород, в то время как сами родственники неуклюже сидели на жёстких стульях, передавая друг другу носовые платки, с открытыми ртами и заплаканными глазами, качая в неверии головами. В ожидании, когда я заговорю. Эмоции родных, способных в любой момент разразиться яростью или истерикой, разрыдаться. Они меня не на шутку пугали.

   Теперь я с гордостью мог назвать себя хозяином своего настроения: я переключался между убийствами и домом, не моргнув и глазом. Я также гордился тем, как ловко подбадривал и преподносил информацию присутствующим на вскрытии людям, у которых оно вызывало отвращение. По сути, я стал считать себя первоклассным, профессиональным повелителем эмоций. Пока дело не доходило до встречи с родными усопших. Потрясёнными, убитыми горем и ужасом родными. Родными, пытающими меня вопросом, на который нет ответа («Он страдал, доктор?»). Родными, желающими знать правду, но при этом всячески её боящимися. Эмоции родственников усопших заполняли комнату, впитывая, словно губка, весь имеющийся кислород, в то время как сами родственники неуклюже сидели на жёстких стульях, передавая друг другу носовые платки, с открытыми ртами и заплаканными глазами, качая в неверии головами. В ожидании, когда я заговорю. Эмоции родных, способных в любой момент разразиться яростью или истерикой, разрыдаться. Они меня не на шутку пугали.
8. «

   … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.

   … как предположительно сказал Эсхил, правда – первая жертва войны.
9. «

   Сколько бы всего жестокого и печального ни преподносила моя профессиональная жизнь, я ни разу не заплакал. Но теперь мне захотелось. Словно мне нужно было увидеть чьи-то чужие слёзы, чтобы высвободить свои собственные.

   Сколько бы всего жестокого и печального ни преподносила моя профессиональная жизнь, я ни разу не заплакал. Но теперь мне захотелось. Словно мне нужно было увидеть чьи-то чужие слёзы, чтобы высвободить свои собственные.
10. «

    Пэм была прекрасно знакома с тем, что настоящие убийства чаще всего совершаются в пылу эмоций, плохо поддаются логике и заранее не планируются. Вот почему она и остальной персонал любили расслабиться за чтением какого-нибудь детективного романа, в котором убийца оставляет чёткие улики и в итоге весь пазл складывается в однозначную картинку. Как же всё это отличается от настоящих расследований, в которых правда бывает многоликой, факты зачастую противоречат друг другу, да и истолковать их можно по-разному.

    Пэм была прекрасно знакома с тем, что настоящие убийства чаще всего совершаются в пылу эмоций, плохо поддаются логике и заранее не планируются. Вот почему она и остальной персонал любили расслабиться за чтением какого-нибудь детективного романа, в котором убийца оставляет чёткие улики и в итоге весь пазл складывается в однозначную картинку. Как же всё это отличается от настоящих расследований, в которых правда бывает многоликой, факты зачастую противоречат друг другу, да и истолковать их можно по-разному.
11. «

    Повсеместная склонность к снисходительности по отношению к матерям, которой подтверждены все, даже я сам в начале карьеры, является проявлением глубокого человеческого сострадания, испытываемого большинством людей по отношению к подверженным стрессу родителям. Мне достаточно вспомнить про Криса в детстве, чтобы испытать это сострадание прямо сейчас. Если бы ко мне в дверь стучалась нищета, долги забирались в окна, а хаос наполнял каждую молекулу воздуха в доме, смог бы я сдержать своё раздражение? Не будь у меня возможности сбежать у себя дома в тихое место, смог бы я не допустить, чтобы усталость и напряжение не переросли в ярость?

    Повсеместная склонность к снисходительности по отношению к матерям, которой подтверждены все, даже я сам в начале карьеры, является проявлением глубокого человеческого сострадания, испытываемого большинством людей по отношению к подверженным стрессу родителям. Мне достаточно вспомнить про Криса в детстве, чтобы испытать это сострадание прямо сейчас. Если бы ко мне в дверь стучалась нищета, долги забирались в окна, а хаос наполнял каждую молекулу воздуха в доме, смог бы я сдержать своё раздражение? Не будь у меня возможности сбежать у себя дома в тихое место, смог бы я не допустить, чтобы усталость и напряжение не переросли в ярость?
12. «

    Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.

    Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.
13. «

    Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.

    Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.
14. «

    Возможно, у меня – и у Джен, вероятно, тоже – наступил тот период в жизни, который люди называют кризисом среднего возраста, который ни один судмедэксперт на свете не смог обнаружить в человеческом теле даже под микроскопом.

    Возможно, у меня – и у Джен, вероятно, тоже – наступил тот период в жизни, который люди называют кризисом среднего возраста, который ни один судмедэксперт на свете не смог обнаружить в человеческом теле даже под микроскопом.
15. «

    Первое, что слышишь, попадая в морг, — это практически неизменно дружелюбные голоса.

    Первое, что слышишь, попадая в морг, — это практически неизменно дружелюбные голоса.
16. «

    Мне нравилось в моей работе её разнообразие – за одну неделю я мог столкнуться с самоубийством, отравлением угарным газом, утоплением, жертвой поножовщины, передозировкой наркотиками, различными случаями внезапной естественной смерти. У каждой был свой собственный почерк, каждая была интересна, если в достаточной степени отстраниться от той эмоциональной нагрузки, что несёт смерть для окружающих её живых людей.

    Мне нравилось в моей работе её разнообразие – за одну неделю я мог столкнуться с самоубийством, отравлением угарным газом, утоплением, жертвой поножовщины, передозировкой наркотиками, различными случаями внезапной естественной смерти. У каждой был свой собственный почерк, каждая была интересна, если в достаточной степени отстраниться от той эмоциональной нагрузки, что несёт смерть для окружающих её живых людей.
17. «

    … проходят долгие часы разговоров и обсуждений, демонстраций фотографий тела, прежде чем мы пускаем родных в помещение с телом. После чего также может пройти какое-то время, прежде чем родные всё-таки посмотрят на тело. Очень важно проводить подобную подготовительную работу с родными. Точно так же, как важно заботиться о них и проявлять к ним сочувствие. Никакие наши действия не должны усилить полученную ими эмоциональную травму.

    … проходят долгие часы разговоров и обсуждений, демонстраций фотографий тела, прежде чем мы пускаем родных в помещение с телом. После чего также может пройти какое-то время, прежде чем родные всё-таки посмотрят на тело. Очень важно проводить подобную подготовительную работу с родными. Точно так же, как важно заботиться о них и проявлять к ним сочувствие. Никакие наши действия не должны усилить полученную ими эмоциональную травму.
18. «

    … мне пришлось учиться тому, чтобы, придя домой, оставлять морг позади. Мне нужно было забыть обстановку морга, его запахи, забыть про только что осмотренную мной жертву убийства, а также стянуть с себя маску клинической отчуждённости при входе в повседневный мир дневного света и детей. Разумеется, это давалось непросто. Моя маска была плотно натянута. Так что, пожалуй, снять её до конца мне удавалось не всегда.

    … мне пришлось учиться тому, чтобы, придя домой, оставлять морг позади. Мне нужно было забыть обстановку морга, его запахи, забыть про только что осмотренную мной жертву убийства, а также стянуть с себя маску клинической отчуждённости при входе в повседневный мир дневного света и детей. Разумеется, это давалось непросто. Моя маска была плотно натянута. Так что, пожалуй, снять её до конца мне удавалось не всегда.
19. «

    Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.

    Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.
20. «

    Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.

    Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.