26 цитат из книги «Сара Уинман. Когда бог был кроликом» — подборка редакции

26 цитат из книги «Сара Уинман. Когда бог был кроликом» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Со мной ничего не может случиться. Ничто не сможет отнять меня у меня.

   Со мной ничего не может случиться. Ничто не сможет отнять меня у меня.

   — Дженни Пенни · книга
2. «

   Тому, кто знает зачем жить, все равно как жить.

   Тому, кто знает зачем жить, все равно как жить.
3. «

   — Нам неплохо вместе. — Неплохо? <...> Неплохо? С каких это пор «неплохо» стало поводом для замужества?

   — Нам неплохо вместе. — Неплохо? <...> Неплохо? С каких это пор «неплохо» стало поводом для замужества?
4. «

   Я не такая, как они. Они говорят мне, что я другая, я и сама это знаю, но только когда я с ними, мне кажется, что это плохо.

   Я не такая, как они. Они говорят мне, что я другая, я и сама это знаю, но только когда я с ними, мне кажется, что это плохо.
5. «

   — Я еврей, — говорил мистер Голан, — но прежде всего я человек.

   — Я еврей, — говорил мистер Голан, — но прежде всего я человек.
6. «

   Если нет смысла, зачем всё остальное? Только он даёт нам силы с достоинством переносить страдания и продолжать жить. Его надо понимать не головой, но сердцем. Мы должны сознавать цель наших страданий.

   Если нет смысла, зачем всё остальное? Только он даёт нам силы с достоинством переносить страдания и продолжать жить. Его надо понимать не головой, но сердцем. Мы должны сознавать цель наших страданий.

   — мистер Голан · книга
7. «

   — Как ты думаешь, а кролик может быть Богом? — Лично я не знаю ни одной причины, по которой кролик не мог бы быть Богом.

   — Как ты думаешь, а кролик может быть Богом? — Лично я не знаю ни одной причины, по которой кролик не мог бы быть Богом.
8. «

   ... происшествие, конечно, было трагическим, но все его участники незадолго до того пообедали и потому умерли счастливыми.

   ... происшествие, конечно, было трагическим, но все его участники незадолго до того пообедали и потому умерли счастливыми.
9. «

   Наша улица отозвалась характерным стуком: это разбивались упавшие на землю челюсти.

   Наша улица отозвалась характерным стуком: это разбивались упавшие на землю челюсти.
10. «

    Она вышла и прислонилась к стене, попробовала заплакать, но слёзы пока не приходили, как не приходило и понимание того, что случилось. Никто не попытался утешить её. У каждого было своё горе. И каждое горе было тяжелее, чем твоё.

    Она вышла и прислонилась к стене, попробовала заплакать, но слёзы пока не приходили, как не приходило и понимание того, что случилось. Никто не попытался утешить её. У каждого было своё горе. И каждое горе было тяжелее, чем твоё.
11. «

    Страх заразителен и опасен. Даже для тех, кто ничего не боится.

    Страх заразителен и опасен. Даже для тех, кто ничего не боится.
12. «

    Мнению окружающих придают слишком большое значение, как и большому члену.

    Мнению окружающих придают слишком большое значение, как и большому члену.
13. «

    Когда Дженни вышла из кухни, ее мать взяла меня за руку и спросила, читали ли мне когда-нибудь судьбу по ладони. Она сказала, что очень в этом искусна, а также умеет читать по картам и по чайным листочкам. Проще говоря, читает что угодно, все это благодаря ее цыганской крови. — А книги? — наивно спросила я. Она слегка покраснела и рассмеялась, но смех был сердитым.

    Когда Дженни вышла из кухни, ее мать взяла меня за руку и спросила, читали ли мне когда-нибудь судьбу по ладони. Она сказала, что очень в этом искусна, а также умеет читать по картам и по чайным листочкам. Проще говоря, читает что угодно, все это благодаря ее цыганской крови. — А книги? — наивно спросила я. Она слегка покраснела и рассмеялась, но смех был сердитым.
14. «

    И никакая самодостаточность и независимость не смогут разогнать его тоску по человеку, чье имя мы никогда больше не упоминали; человеку, который разбил его сердце, а когда мы собрали кусочки, оказалось, что одного не хватает и всегда будет не хватать.

    И никакая самодостаточность и независимость не смогут разогнать его тоску по человеку, чье имя мы никогда больше не упоминали; человеку, который разбил его сердце, а когда мы собрали кусочки, оказалось, что одного не хватает и всегда будет не хватать.
15. «

    Совершенно запутавшаяся в своих чувствах Нэнси печально удалилась прочь, спотыкаясь об обломки своего разбитого сердца.

    Совершенно запутавшаяся в своих чувствах Нэнси печально удалилась прочь, спотыкаясь об обломки своего разбитого сердца.
16. «

    Мир остаётся прежним, только становится немного хуже.

    Мир остаётся прежним, только становится немного хуже.
17. «

    Воображаемый официант приносил нам мартини с водкой: по утверждению брата, напиток людей богатых и искушенных.

    Воображаемый официант приносил нам мартини с водкой: по утверждению брата, напиток людей богатых и искушенных.
18. «

    Рождественские украшения были те же, что и в прошлом году: полинявшие, старые. Вокруг портрета королевы они обвисли так уныло, что это граничило с государственной изменой.

    Рождественские украшения были те же, что и в прошлом году: полинявшие, старые. Вокруг портрета королевы они обвисли так уныло, что это граничило с государственной изменой.
19. «

    Я уже знала: что-то отняло меня у меня, а вместо этого вручило вечную тоску по прошлому, по тому прошлому, в котором ещё не было ни стыда, ни страха. А сейчас у этой тоски появился голос, и он был похож на вой раненого животного, скучающего по дому.

    Я уже знала: что-то отняло меня у меня, а вместо этого вручило вечную тоску по прошлому, по тому прошлому, в котором ещё не было ни стыда, ни страха. А сейчас у этой тоски появился голос, и он был похож на вой раненого животного, скучающего по дому.
20. «

    — Вчера застрелили Джанни Версаче, — сказала я, открывая газету. — Джанни кого? — Версаче. Модельера. — А, этого… Мне никогда не нравилась его одежда. Она опять откинулась на подушки и сразу же заснула, возможно успокоенная тем, что в мире есть хоть какая-то справедливость.

    — Вчера застрелили Джанни Версаче, — сказала я, открывая газету. — Джанни кого? — Версаче. Модельера. — А, этого… Мне никогда не нравилась его одежда. Она опять откинулась на подушки и сразу же заснула, возможно успокоенная тем, что в мире есть хоть какая-то справедливость.