18 цитат из книги «Сергей Довлатов. Филиал», которые стоит перечитать

Ниже 18 цитат из книги «Сергей Довлатов. Филиал»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает.

   Каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает.
2. «

   Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.

   Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.
3. «

   На радио я сотрудничаю уже десять лет. В первые же дни начальник Барри Тарасович объяснил мне: — Я не говорю вам — что писать. Я только скажу вам — чего мы писать категорически не должны. Мы не должны писать, что религиозное возрождение с каждым годом ширится. Что социалистическая экономика переживает острый кризис. И так далее. Все это мы писали сорок лет. За это время у нас сменилось четырнадцать главных редакторов. А социалистическая экономика все еще жива. — Но она действительно переживает кризис. — Значит, кризис — явление стабильное. Упадок вообще стабильнее прогресса.

   На радио я сотрудничаю уже десять лет. В первые же дни начальник Барри Тарасович объяснил мне: — Я не говорю вам — что писать. Я только скажу вам — чего мы писать категорически не должны. Мы не должны писать, что религиозное возрождение с каждым годом ширится. Что социалистическая экономика переживает острый кризис. И так далее. Все это мы писали сорок лет. За это время у нас сменилось четырнадцать главных редакторов. А социалистическая экономика все еще жива. — Но она действительно переживает кризис. — Значит, кризис — явление стабильное. Упадок вообще стабильнее прогресса.

   — Барри Тарасевич · книга
4. «

   Ревность охватила меня целиком. Я уже не мог существовать вне атмосферы подозрений. Я уже не ждал конкретных доказательств ее вероломства. Моя фантазия услужлива рисовала все, что нормальным людям требуется для самоубийства.

   Ревность охватила меня целиком. Я уже не мог существовать вне атмосферы подозрений. Я уже не ждал конкретных доказательств ее вероломства. Моя фантазия услужлива рисовала все, что нормальным людям требуется для самоубийства.
5. «

   Человек, который беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать.

   Человек, который беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать.
6. «

   У меня возникла, как сказал бы Лев Толстой, дополнительная зона уязвимости.

   У меня возникла, как сказал бы Лев Толстой, дополнительная зона уязвимости.
7. «

   Ковригин недовольно сказал: — Наши лошади в три раза больше! — Это пони, — сказал мистер Хиггинс. — Я им не завидую. — Естественно, — заметил Хиггинс, — это могло бы показаться странным.

   Ковригин недовольно сказал: — Наши лошади в три раза больше! — Это пони, — сказал мистер Хиггинс. — Я им не завидую. — Естественно, — заметил Хиггинс, — это могло бы показаться странным.

   — Илья Ковригин · книга
8. «

   Казалось бы, люби и все. Гордись, что Бог послал тебе непрошенную милость. Читая гениальные стихи, не думай, какие обороты больше или меньше удались автору. Бери, пока дают, и радуйся. Благодари судьбу. Любить эту девушку — все, что мне оставалось. Разве этого недостаточно? А я все жаловался и роптал. Я напоминал садовника, которые ежедневно вытаскивает цветок из земли, чтобы узнать, прижился ли он.

   Казалось бы, люби и все. Гордись, что Бог послал тебе непрошенную милость. Читая гениальные стихи, не думай, какие обороты больше или меньше удались автору. Бери, пока дают, и радуйся. Благодари судьбу. Любить эту девушку — все, что мне оставалось. Разве этого недостаточно? А я все жаловался и роптал. Я напоминал садовника, которые ежедневно вытаскивает цветок из земли, чтобы узнать, прижился ли он.
9. «

   Что-то принуждает мужчину быть особенно деликатным с воображаемыми любовниками его жены.

   Что-то принуждает мужчину быть особенно деликатным с воображаемыми любовниками его жены.
10. «

    Молчание — есть порука жизни. А крик — соответственно — убивает последнюю надежду.

    Молчание — есть порука жизни. А крик — соответственно — убивает последнюю надежду.
11. «

    Кризис — лучшее время для перестройки.

    Кризис — лучшее время для перестройки.
12. «

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.
13. «

    Юмор — инверсия разума.

    Юмор — инверсия разума.
14. «

    Она внушала мне правила хорошего тона. Главное правило — не возбуждаться. Не проявлять излишней горячности. Рассеянная улыбка — вот что к лицу настоящему джентельмену.

    Она внушала мне правила хорошего тона. Главное правило — не возбуждаться. Не проявлять излишней горячности. Рассеянная улыбка — вот что к лицу настоящему джентельмену.
15. «

    Я совершенно убежден, что можно покорить любую женщину, без конца фотографируя её.

    Я совершенно убежден, что можно покорить любую женщину, без конца фотографируя её.
16. «

    Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.

    Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.
17. «

    Став её законным мужем, я бы навсегда лишился покоя. Я бы уподобился разбогатевшему золотоискателю, который с пистолетом охраняет нажитое добро.

    Став её законным мужем, я бы навсегда лишился покоя. Я бы уподобился разбогатевшему золотоискателю, который с пистолетом охраняет нажитое добро.
18. «

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.