34 цитаты из книги «Сергей Довлатов. Заповедник» без воды

Ниже 34 цитаты из книги «Сергей Довлатов. Заповедник»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь — это я ещё понимаю. А если все нормально? Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И всё-таки ещё страшнее — хаос...

   Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь — это я ещё понимаю. А если все нормально? Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И всё-таки ещё страшнее — хаос...
2. «

   Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем человека, прочитавшего десять тысяч книг. Митрофанов не умывался, не брился, не посещал ленинских субботников. Не возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. Надевать кепку он ленился. Он просто клал ее на голову.

   Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем человека, прочитавшего десять тысяч книг. Митрофанов не умывался, не брился, не посещал ленинских субботников. Не возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. Надевать кепку он ленился. Он просто клал ее на голову.
3. «

   Что мне оставалось делать? Лечь в постель, укрыться с головой и ждать. Рано или поздно все это должно было кончиться. Сердце у меня здоровое. Ведь протащило же оно меня через сотню запоев. Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете… Я укрылся с головой и затих.

   Что мне оставалось делать? Лечь в постель, укрыться с головой и ждать. Рано или поздно все это должно было кончиться. Сердце у меня здоровое. Ведь протащило же оно меня через сотню запоев. Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете… Я укрылся с головой и затих.
4. «

   Я зашел в хозяйственную лавку. Приобрел конверт с изображением Магеллана. Спросил зачем-то: — Вы не знаете, при чем тут Магеллан? Продавец задумчиво ответил: — Может, умер... Или героя дали...

   Я зашел в хозяйственную лавку. Приобрел конверт с изображением Магеллана. Спросил зачем-то: — Вы не знаете, при чем тут Магеллан? Продавец задумчиво ответил: — Может, умер... Или героя дали...
5. «

   На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит.

   На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит.
6. «

   Где ты Русь? Куда ты подевалась? Где частушки, рушники, кокошники?! Где хлебосольство, удаль и размах?! Где самовары, подвижники, юродивые? Где стерлядь, карпы, мёд, зернистая икра? Где обыкновенные лошади, черт побери? Где целомудренная стыдливость чувств?

   Где ты Русь? Куда ты подевалась? Где частушки, рушники, кокошники?! Где хлебосольство, удаль и размах?! Где самовары, подвижники, юродивые? Где стерлядь, карпы, мёд, зернистая икра? Где обыкновенные лошади, черт побери? Где целомудренная стыдливость чувств?
7. «

   Всю жизнь я ненавидел активные действия любого рода. Слово «активист» для меня звучит как оскорбление. Я жил как бы в страдательном залоге. Пассивно следовал за обстоятельствами. Это помогало мне для всего находить оправдания. Любой решительный шаг налагает ответственность. Так пускай отвечают другие. Бездеятельность – единственное нравственное состояние… В идеале я хотел бы стать рыболовом. Просидеть всю жизнь на берегу реки, И желательно без всяких трофеев…

   Всю жизнь я ненавидел активные действия любого рода. Слово «активист» для меня звучит как оскорбление. Я жил как бы в страдательном залоге. Пассивно следовал за обстоятельствами. Это помогало мне для всего находить оправдания. Любой решительный шаг налагает ответственность. Так пускай отвечают другие. Бездеятельность – единственное нравственное состояние… В идеале я хотел бы стать рыболовом. Просидеть всю жизнь на берегу реки, И желательно без всяких трофеев…
8. «

   — А ты — дерьмо, Гурьяныч! Дерьмо, невежда и подлец! И вечно будешь подлецом, даже если тебя назначат старшим лейтенантом... Знаешь, почему ты стучишь? Потому что тебя не любят женщины... Гурьянов, пятясь, отступил. Он-то выбирал между равнодушием и превосходством, а дело кончилось грубостью. Я же почувствовал громадное облегчение. И вообще, что может быть прекраснее неожиданного освобождения речи?! К оскорблениям Гурьянов не подготовился. А потому заговорил естественным человеческим тоном: — Унизить товарища — самое легкое... Ты же не знаешь, как это все получилось... Он перешел на звучный шепот: — Я чуть не загремел по малолетству. Органы меня фактически спасли. Бумагу дали в университет. Теперь прописку обещают. Ведь я же сам из Кулунды... Ты в Кулунде бывал? Удовольствие ниже среднего... — А, — говорю, — тогда понятно... Кулунда все меняет...

   — А ты — дерьмо, Гурьяныч! Дерьмо, невежда и подлец! И вечно будешь подлецом, даже если тебя назначат старшим лейтенантом... Знаешь, почему ты стучишь? Потому что тебя не любят женщины... Гурьянов, пятясь, отступил. Он-то выбирал между равнодушием и превосходством, а дело кончилось грубостью. Я же почувствовал громадное облегчение. И вообще, что может быть прекраснее неожиданного освобождения речи?! К оскорблениям Гурьянов не подготовился. А потому заговорил естественным человеческим тоном: — Унизить товарища — самое легкое... Ты же не знаешь, как это все получилось... Он перешел на звучный шепот: — Я чуть не загремел по малолетству. Органы меня фактически спасли. Бумагу дали в университет. Теперь прописку обещают. Ведь я же сам из Кулунды... Ты в Кулунде бывал? Удовольствие ниже среднего... — А, — говорю, — тогда понятно... Кулунда все меняет...
9. «

   Говорят, евреи равнодушны к природе. Так звучит один из упреков в адрес еврейской нации. Своей, мол, природы у них нет, а к чужой они равнодушны. Что ж, может быть, и так.

   Говорят, евреи равнодушны к природе. Так звучит один из упреков в адрес еврейской нации. Своей, мол, природы у них нет, а к чужой они равнодушны. Что ж, может быть, и так.
10. «

    Таня удивляла меня своим безмолвным послушанием. Я не понимал, чего в нем больше — равнодушия, смирения, гордыни?

    Таня удивляла меня своим безмолвным послушанием. Я не понимал, чего в нем больше — равнодушия, смирения, гордыни?
11. «

    — Взгляните на меня с любовью

    — Взгляните на меня с любовью

    — Рассказчик · книга
12. «

    Любовь — это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов... А тут всё сложнее. Тут уже не любовь, а судьба...

    Любовь — это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов... А тут всё сложнее. Тут уже не любовь, а судьба...

    — Таня · книга
13. «

    Так зачем же превращать науку в служанку богословия?!..

    Так зачем же превращать науку в служанку богословия?!..
14. «

    — Какой же, — говорю, — без этого музей? Без нездорового то интереса? Здоровый интерес бывает только к ветчине…

    — Какой же, — говорю, — без этого музей? Без нездорового то интереса? Здоровый интерес бывает только к ветчине…

    — Рассказчик · книга
15. «

    Я почему-то всегда беспокоюсь, если две женщины остаются наедине. Тем более что одна из них — моя жена.

    Я почему-то всегда беспокоюсь, если две женщины остаются наедине. Тем более что одна из них — моя жена.
16. «

    Кастрюля, полная взаимного раздражения, тихо булькая, стояла на медленном огне..

    Кастрюля, полная взаимного раздражения, тихо булькая, стояла на медленном огне..
17. «

    Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.

    Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.
18. «

    К ночи застольная беседа переросла в дискуссию с оттенком мордобоя.

    К ночи застольная беседа переросла в дискуссию с оттенком мордобоя.
19. «

    Желаю абстракционизма с додекакофонией!

    Желаю абстракционизма с додекакофонией!
20. «

    ...я не боюсь, потому что у тебя есть рога. И следовательно, ты не хищник.

    ...я не боюсь, потому что у тебя есть рога. И следовательно, ты не хищник.