52 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Чистовик» для статуса

52 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Чистовик» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку? Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех.

   ... Чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку? Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех.
2. «

   Может, в этом и состоит тот европейский секрет, который никак не откроет для себя Россия? Делать всё чуть-чуть лучше, чем нужно. Чуть больше. Чуть крепче. Чуть красивее.

   Может, в этом и состоит тот европейский секрет, который никак не откроет для себя Россия? Делать всё чуть-чуть лучше, чем нужно. Чуть больше. Чуть крепче. Чуть красивее.

   — Кирилл Максимов · книга
3. «

   Если ты не умеешь зарабатывать, то ты либо ещё молод и не имеешь жизненного опыта, либо выбрал неправильную специальность, и тогда ты глуп, либо транжира и мот.

   Если ты не умеешь зарабатывать, то ты либо ещё молод и не имеешь жизненного опыта, либо выбрал неправильную специальность, и тогда ты глуп, либо транжира и мот.
4. «

   – Я говорю так: глядя на небо, мы видим солнечный диск. Так же мы способны узреть и даже понять Христа, его человеческую составляющую. При этом нам кажется, что Солнце не очень-то и большое и крутится вокруг нас. Но на самом-то деле Солнце – огромно, и это Земля вращается вокруг него. Так и мы, люди, на самом-то деле соотносимся с Христом… Идем дальше. Солнце видится нам диском, но это исполинский шар. Так и Бог для человеческого взора доступен лишь малой частью, которая ослепляет нас. Не в наших силах объять его во всей полноте… И еще – даже если мы закроем глаза, перестанем видеть Солнце – все равно мы почувствуем его лучи, его тепло – всей кожей. Так и Дух Святой пронизывает все мироздание.

   – Я говорю так: глядя на небо, мы видим солнечный диск. Так же мы способны узреть и даже понять Христа, его человеческую составляющую. При этом нам кажется, что Солнце не очень-то и большое и крутится вокруг нас. Но на самом-то деле Солнце – огромно, и это Земля вращается вокруг него. Так и мы, люди, на самом-то деле соотносимся с Христом… Идем дальше. Солнце видится нам диском, но это исполинский шар. Так и Бог для человеческого взора доступен лишь малой частью, которая ослепляет нас. Не в наших силах объять его во всей полноте… И еще – даже если мы закроем глаза, перестанем видеть Солнце – все равно мы почувствуем его лучи, его тепло – всей кожей. Так и Дух Святой пронизывает все мироздание.

   — Кардинал · книга
5. «

   Мы уселись друг напротив друга. Я, обжигая пальцы, придавил упрямо дымящийся окурок. - Можешь курить, — усмехнулся кардинал. — Пусть лучше ты чувствуешь себя спокойнее, чем нервничаешь, борясь с пороком. Если Господь создал табак, то для чего-то он это сделал.

   Мы уселись друг напротив друга. Я, обжигая пальцы, придавил упрямо дымящийся окурок. - Можешь курить, — усмехнулся кардинал. — Пусть лучше ты чувствуешь себя спокойнее, чем нервничаешь, борясь с пороком. Если Господь создал табак, то для чего-то он это сделал.

   — кардинал Рудольф · книга
6. «

   Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»

   Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»
7. «

   Странное дело – вот такие короткие знакомства. Обычно они происходят в дороге, но порой ждут нас и в родном городе. Мы с кем-то встречаемся, говорим, едим и пьем, иногда ссоримся, иногда занимаемся сексом – и расстаемся навсегда. Но и случайный собутыльник, с которым вы вначале подружились, а потом наговорили друг другу гадостей, и скучающая молоденькая проводница, с которой ты разделил койку под перестук колес, и, в более прозаичном варианте, катавший тебя несколько часов таксист – все они осколки неслучившейся судьбы.

   Странное дело – вот такие короткие знакомства. Обычно они происходят в дороге, но порой ждут нас и в родном городе. Мы с кем-то встречаемся, говорим, едим и пьем, иногда ссоримся, иногда занимаемся сексом – и расстаемся навсегда. Но и случайный собутыльник, с которым вы вначале подружились, а потом наговорили друг другу гадостей, и скучающая молоденькая проводница, с которой ты разделил койку под перестук колес, и, в более прозаичном варианте, катавший тебя несколько часов таксист – все они осколки неслучившейся судьбы.
8. «

   Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — всё равно предпочтёт получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — «за павших», а не «за победу». За победу пьют, только когда война уже идёт.

   Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — всё равно предпочтёт получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — «за павших», а не «за победу». За победу пьют, только когда война уже идёт.
9. «

   Недоговаривать, когда перед тобой единственный человек, способный тебе помочь, не просто нечестно – глупо.

   Недоговаривать, когда перед тобой единственный человек, способный тебе помочь, не просто нечестно – глупо.

   — Кирилл Максимов · книга
10. «

    Я окончательно понял, что договориться с ними будет ох как непросто. Когда помимо двух сторон в переговорах незримо участвуют Бог и дьявол — это очень, очень трудные переговоры...

    Я окончательно понял, что договориться с ними будет ох как непросто. Когда помимо двух сторон в переговорах незримо участвуют Бог и дьявол — это очень, очень трудные переговоры...

    — Кирилл Максимов · книга
11. «

    ... Сон — это и впрямь истинное удовольствие. Если бы ещё было можно отсыпаться впрок! Спать с запасом в скучные вечера, в пустые дни, в долгие зимние ночи — и тратить накопленное в годы бесшабашной молодости, или для важной и срочной работы, или для интересных разговоров...

    ... Сон — это и впрямь истинное удовольствие. Если бы ещё было можно отсыпаться впрок! Спать с запасом в скучные вечера, в пустые дни, в долгие зимние ночи — и тратить накопленное в годы бесшабашной молодости, или для важной и срочной работы, или для интересных разговоров...
12. «

    – На дворе зима, – заметил я. – И ночь. Дети спят, птицы улетели в теплые края. Но войн и эпидемий вроде как нет. Зато есть террористы и СПИД.

    – На дворе зима, – заметил я. – И ночь. Дети спят, птицы улетели в теплые края. Но войн и эпидемий вроде как нет. Зато есть террористы и СПИД.
13. «

    Головой всё-таки во многом управляет желудок.

    Головой всё-таки во многом управляет желудок.
14. «

    В раю я, ласкает гурия меня. Но безутешен, вот и плачу, не мама мне она, не мама мне. Подходит ангел, дает игрушку. Но безутешен я и плачу: не папа мне он, знаю я.

    В раю я, ласкает гурия меня. Но безутешен, вот и плачу, не мама мне она, не мама мне. Подходит ангел, дает игрушку. Но безутешен я и плачу: не папа мне он, знаю я.
15. «

    Кино – это чтение для нищих духом. Для тех, кто не способен представить себе войну миров, вообразить себя на мостике «Наутилуса» или в кабинете Ниро Вулфа. Кино – протертая кашка, обильно сдобренная сахаром спецэффектов, которую не надо жевать. Открой рот – и глотай...

    Кино – это чтение для нищих духом. Для тех, кто не способен представить себе войну миров, вообразить себя на мостике «Наутилуса» или в кабинете Ниро Вулфа. Кино – протертая кашка, обильно сдобренная сахаром спецэффектов, которую не надо жевать. Открой рот – и глотай...
16. «

    - Твоего сообщника мы тоже поймаем, — пригрозил полицейский. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Ага. Скажите, пан Кшиштоф, а если бы я был не из России — вы бы меня так же азартно ловили? - Конечно, — возмутился Кшиштоф. — Это моя функция! Хотя, конечно, русских я не люблю. - За что? - А за все, что было! — Странно, конечно, — сказал я. — У всей Европы друг с другом постоянно все было, только пыль летела. А не любят только нас...

    - Твоего сообщника мы тоже поймаем, — пригрозил полицейский. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Ага. Скажите, пан Кшиштоф, а если бы я был не из России — вы бы меня так же азартно ловили? - Конечно, — возмутился Кшиштоф. — Это моя функция! Хотя, конечно, русских я не люблю. - За что? - А за все, что было! — Странно, конечно, — сказал я. — У всей Европы друг с другом постоянно все было, только пыль летела. А не любят только нас...

    — Кирилл Максимов · книга
17. «

    Ты, конечно, человек хороший. Душил меня с выражением искренней печали на лице.

    Ты, конечно, человек хороший. Душил меня с выражением искренней печали на лице.

    — Кирилл Максимов · книга
18. «

    Часто ли мы употребляем слово «союзник»? Друг, товарищ, единомышленник — запросто. А в слове «союзник» будто заложен будущий раскол. Он не друг. У нас просто общие интересы. В какой-то одной сфере и на какой-то определённый период времени... Две с лишним тысячи лет назад так называли подчинённые Риму области Италии, которые обязаны были во всём помогать Риму, но сами никаких прав не имели.

    Часто ли мы употребляем слово «союзник»? Друг, товарищ, единомышленник — запросто. А в слове «союзник» будто заложен будущий раскол. Он не друг. У нас просто общие интересы. В какой-то одной сфере и на какой-то определённый период времени... Две с лишним тысячи лет назад так называли подчинённые Риму области Италии, которые обязаны были во всём помогать Риму, но сами никаких прав не имели.
19. «

    История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.

    История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.
20. «

    Время на самом деле лучший архитектор. Оно даже унылый доходный дом способно превратить в жемчужину городского ансамбля. В своё время парижане демонстрации устраивали против Эйфелевой башни, а сейчас без неё Парижа считай что и нет...

    Время на самом деле лучший архитектор. Оно даже унылый доходный дом способно превратить в жемчужину городского ансамбля. В своё время парижане демонстрации устраивали против Эйфелевой башни, а сейчас без неё Парижа считай что и нет...