33 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Дневной Дозор» со смыслом

Собрали 33 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Дневной Дозор» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Опыт — это в первую очередь умение сдерживать мимолётные порывы.

   Опыт — это в первую очередь умение сдерживать мимолётные порывы.
2. «

   — Пытаются нарушить твои права — помешай это сделать. Ты имеешь на это право. — Понятно. Закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. — Сильнее, умнее, дальновиднее. И это вовсе не закон джунглей, это закон жизни.

   — Пытаются нарушить твои права — помешай это сделать. Ты имеешь на это право. — Понятно. Закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. — Сильнее, умнее, дальновиднее. И это вовсе не закон джунглей, это закон жизни.

   — Алиса Донникова · книга
3. «

   Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

   Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

   — Гесер · книга
4. «

   Затмение — это не страшно. Затмение — это всего лишь, когда кто-то закрывает свет.

   Затмение — это не страшно. Затмение — это всего лишь, когда кто-то закрывает свет.

   — Алиса Донникова · книга
5. «

   ...не всегда в красивом сосуде — хорошее содержимое.

   ...не всегда в красивом сосуде — хорошее содержимое.

   — Антон Городецкий · книга
6. «

   Я использовал то, что было под рукой. Инквизиция вправе удивляться, почему я забиваю гвозди микроскопом, да… Но никак не обвинять меня в этом!

   Я использовал то, что было под рукой. Инквизиция вправе удивляться, почему я забиваю гвозди микроскопом, да… Но никак не обвинять меня в этом!

   — Гесер · книга
7. «

   Если один из двух выходов — ловушка, значит, надо искать третий.

   Если один из двух выходов — ловушка, значит, надо искать третий.
8. «

   ... Чего требует война? Она не тела жрёт в первую очередь, а души!

   ... Чего требует война? Она не тела жрёт в первую очередь, а души!
9. «

   Ключам никогда не сообщают, какую дверь им предстоит открыть.

   Ключам никогда не сообщают, какую дверь им предстоит открыть.
10. «

    Утром никогда не хватает времени на сборы. Можно встать в семь утра, а можно в шесть. Но всё равно — пяти минут не хватит. Интересно, почему так происходит?

    Утром никогда не хватает времени на сборы. Можно встать в семь утра, а можно в шесть. Но всё равно — пяти минут не хватит. Интересно, почему так происходит?

    — Алиса Донникова · книга
11. «

    Мне мама говорит, что в мужчинах самое главное – надёжность. Красивыми им быть не обязательно, а умными тем более.

    Мне мама говорит, что в мужчинах самое главное – надёжность. Красивыми им быть не обязательно, а умными тем более.

    — Наташа · книга
12. «

    Булыжник Красной площади, помнивший и неспешный шаг царей, и сапоги революционных солдат, и гусеницы советских бронетанковых монстров, и ряды первомайских колонн, казался воплощением московской незыблемости. Этот город стоял и будет стоять, и ничто — ни дрязги обычных людей, ни даже вечная пикировка Дозоров — не в силах поколебать это спокойное величие.

    Булыжник Красной площади, помнивший и неспешный шаг царей, и сапоги революционных солдат, и гусеницы советских бронетанковых монстров, и ряды первомайских колонн, казался воплощением московской незыблемости. Этот город стоял и будет стоять, и ничто — ни дрязги обычных людей, ни даже вечная пикировка Дозоров — не в силах поколебать это спокойное величие.
13. «

    День — время уз и цепей, обязанностей и правил, а Ночь — время Свободы.

    День — время уз и цепей, обязанностей и правил, а Ночь — время Свободы.

    — Виталий Рогоза · книга
14. «

    Разве чёрная пешка ненавидит белую? Нет. Тем более если пешки упёрлись друг другу в лоб и мирно пьют пиво.

    Разве чёрная пешка ненавидит белую? Нет. Тем более если пешки упёрлись друг другу в лоб и мирно пьют пиво.

    — Эдгар · книга
15. «

    Это только детям трудно ответить, кого больше любишь, папу или маму, у взрослых очень даже запросто получается...

    Это только детям трудно ответить, кого больше любишь, папу или маму, у взрослых очень даже запросто получается...

    — Алиса Донникова · книга
16. «

    Любовь — это тоже сила. Большая сила, и ею не стоит пренебрегать.

    Любовь — это тоже сила. Большая сила, и ею не стоит пренебрегать.

    — Завулон · книга
17. «

    — Предательство не бывает маленьким. — Бывает, Антон. Ещё как бывает. Верность складывается из череды маленьких и расчетливых предательств. Можешь мне верить – я живу на этом свете достаточно долго, чтобы успеть в этом убедиться. <...> — Ты силен в софистике, Завулон. Наверняка ты заметно сильнее меня. Но оттого, что ты называешь вещи чужими именами, суть вещей не меняется. Предательство — всегда предательство. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Завулон. — Тогда предавай любовь. В сущности, у тебя выбор между двумя предательствами, неужели ты не понимаешь?

    — Предательство не бывает маленьким. — Бывает, Антон. Ещё как бывает. Верность складывается из череды маленьких и расчетливых предательств. Можешь мне верить – я живу на этом свете достаточно долго, чтобы успеть в этом убедиться. <...> — Ты силен в софистике, Завулон. Наверняка ты заметно сильнее меня. Но оттого, что ты называешь вещи чужими именами, суть вещей не меняется. Предательство — всегда предательство. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Завулон. — Тогда предавай любовь. В сущности, у тебя выбор между двумя предательствами, неужели ты не понимаешь?

    — Антон Городецкий · книга
18. «

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.
19. «

    Первой со своего места поднялась Светлана. Подошла к Завулону. Постояла секунду, глядя ему в лицо. Эдгар вдруг понял, с замиранием сердца, что сейчас волшебница ударит мага. Но она лишь что-то сказала ему. Развернулась и резко вышла. <...> — Простите... а что сказала Светлана Завулону? — Инквизитору надо иметь хороший слух. — На лице вампира появилась кривая ухмылка. — Да почти ничего. Я бы назвал это проклятием, но Светлые и проклинать-то не умеют... Она сказала: «Пусть никто никогда не полюбит тебя». Эдгар кивнул. Пожал плечами и сказал: — А ему это и не нужно.

    Первой со своего места поднялась Светлана. Подошла к Завулону. Постояла секунду, глядя ему в лицо. Эдгар вдруг понял, с замиранием сердца, что сейчас волшебница ударит мага. Но она лишь что-то сказала ему. Развернулась и резко вышла. <...> — Простите... а что сказала Светлана Завулону? — Инквизитору надо иметь хороший слух. — На лице вампира появилась кривая ухмылка. — Да почти ничего. Я бы назвал это проклятием, но Светлые и проклинать-то не умеют... Она сказала: «Пусть никто никогда не полюбит тебя». Эдгар кивнул. Пожал плечами и сказал: — А ему это и не нужно.

    — Эдгар · книга
20. «

    Антон любил Прагу. Более того, не понимал, как её можно не любить. Есть города, которые с первого же мгновения вызывают оторопь, подавляют, а есть и такие, что умеют мягко и незаметно очаровывать. Москва, к сожалению, не относится ни к первому, ни ко второму типу. Прага же была подобна старой и мудрой волшебнице, что умеет притворяться молодой, но не видит в том нужды, сохраняя свою красоту в любом возрасте.

    Антон любил Прагу. Более того, не понимал, как её можно не любить. Есть города, которые с первого же мгновения вызывают оторопь, подавляют, а есть и такие, что умеют мягко и незаметно очаровывать. Москва, к сожалению, не относится ни к первому, ни ко второму типу. Прага же была подобна старой и мудрой волшебнице, что умеет притворяться молодой, но не видит в том нужды, сохраняя свою красоту в любом возрасте.