24 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала» для вдохновения

24 цитаты из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет, не фиговые листочки использовали Адам с Евой, чтобы прикрыть наготу от Бога. Сделали себе по дубинке — и сразу стыд пропал.

   Нет, не фиговые листочки использовали Адам с Евой, чтобы прикрыть наготу от Бога. Сделали себе по дубинке — и сразу стыд пропал.

   — Леонид · книга
2. «

   Погибать за идею — красиво. Но стоит ли эта идея жизни?

   Погибать за идею — красиво. Но стоит ли эта идея жизни?

   — Тёмный дайвер · книга
3. «

   Бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя.

   Бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя.
4. «

   Враги есть у всех. Без этого скучно жить.

   Враги есть у всех. Без этого скучно жить.
5. «

   И в этот миг Пат даёт залп. Отдача слишком сильна, его подбрасывает в воздух и зашвыривает обратно в кабинку лифта. Зато поле боя остаётся за нами. <...> - Пат! — Чингиз вытаскивает пацана из кабинки. Тот очумело вертит головой, но оружия не выпускает. — Дай! - Я что, плохо стрелял? — возмущается Пат. — Хорошо, — признает Чингиз, но ракетомёт всё-таки отбирает. — Ты сильный, ты очень сильный. Только лёгкий.

   И в этот миг Пат даёт залп. Отдача слишком сильна, его подбрасывает в воздух и зашвыривает обратно в кабинку лифта. Зато поле боя остаётся за нами. <...> - Пат! — Чингиз вытаскивает пацана из кабинки. Тот очумело вертит головой, но оружия не выпускает. — Дай! - Я что, плохо стрелял? — возмущается Пат. — Хорошо, — признает Чингиз, но ракетомёт всё-таки отбирает. — Ты сильный, ты очень сильный. Только лёгкий.
6. «

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.
7. «

   А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

   А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...
8. «

   Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло. Приятно быть бесстрастным свидетелем.

   Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло. Приятно быть бесстрастным свидетелем.

   — Леонид · книга
9. «

   …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

   …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

   — Чингиз · книга
10. «

    Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

    Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

    — Леонид · книга
11. «

    Кто ел из моей чашки, кто сидел на моём стульчике, кто форматнул мой винт...

    Кто ел из моей чашки, кто сидел на моём стульчике, кто форматнул мой винт...

    — Падла · книга
12. «

    Я не хочу выходить из виртуальности. Не желаю появляться в человеческом мире. Здесь плохо. Здесь грязно и неуютно.

    Я не хочу выходить из виртуальности. Не желаю появляться в человеческом мире. Здесь плохо. Здесь грязно и неуютно.

    — Леонид · книга
13. «

    Весна — это промежуток между зимой и летом, она не самодостаточна.

    Весна — это промежуток между зимой и летом, она не самодостаточна.
14. «

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.
15. «

    В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

    В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

    — Леонид · книга
16. «

    Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда… ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.

    Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда… ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.

    — Леонид · книга
17. «

    На каждый предел найдётся свой беспредел...

    На каждый предел найдётся свой беспредел...

    — Падла · книга
18. «

    У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай что можешь, и будь что будет.

    У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай что можешь, и будь что будет.

    — Леонид · книга
19. «

    — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

    — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

    — Чингиз · книга
20. «

    Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

    Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

    — Леонид · книга