37 сильных цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала»

37 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Фальшивые зеркала» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Стрелок, тебе никогда не казалось, что и в жизни всё так же? Что вокруг манекены. С разными лицами, с разными характерами. Где-то свободы воли побольше, где-то поменьше. Но всё-равно девяносто процентов — куклы. Кем-то сделанные, чтобы нам веселее жить было. — С чего бы это? — Ну если верить в переселение душ... Людей-то всё больше и больше становится. Откуда каждому брать душу? Вот и бродят — манекены. С виду нормальные, а души нет. Можно, конечно, сказать, что не верю в переселение душ. Только это не аргумент.

   — Стрелок, тебе никогда не казалось, что и в жизни всё так же? Что вокруг манекены. С разными лицами, с разными характерами. Где-то свободы воли побольше, где-то поменьше. Но всё-равно девяносто процентов — куклы. Кем-то сделанные, чтобы нам веселее жить было. — С чего бы это? — Ну если верить в переселение душ... Людей-то всё больше и больше становится. Откуда каждому брать душу? Вот и бродят — манекены. С виду нормальные, а души нет. Можно, конечно, сказать, что не верю в переселение душ. Только это не аргумент.
2. «

   Самое гадкое состояние — ожидать, не имея возможности ничего сделать.

   Самое гадкое состояние — ожидать, не имея возможности ничего сделать.
3. «

   Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

   Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

   — Леонид · книга
4. «

   Но нельзя смотреть на мир чужими глазами. И уж тем более нельзя решать за других, как им смотреть.

   Но нельзя смотреть на мир чужими глазами. И уж тем более нельзя решать за других, как им смотреть.
5. «

   Чёрт! Не люблю дурные предчувствия! Они иногда сбываются.

   Чёрт! Не люблю дурные предчувствия! Они иногда сбываются.
6. «

   Бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя.

   Бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя.
7. «

   — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

   — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

   — Чингиз · книга
8. «

   У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай что можешь, и будь что будет.

   У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай что можешь, и будь что будет.

   — Леонид · книга
9. «

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.
10. «

    Не важно, от кого получаешь подтверждение собственной ценности — от друзей или от врагов. Главное, что оно есть.

    Не важно, от кого получаешь подтверждение собственной ценности — от друзей или от врагов. Главное, что оно есть.
11. «

    И в этот миг Пат даёт залп. Отдача слишком сильна, его подбрасывает в воздух и зашвыривает обратно в кабинку лифта. Зато поле боя остаётся за нами. <...> - Пат! — Чингиз вытаскивает пацана из кабинки. Тот очумело вертит головой, но оружия не выпускает. — Дай! - Я что, плохо стрелял? — возмущается Пат. — Хорошо, — признает Чингиз, но ракетомёт всё-таки отбирает. — Ты сильный, ты очень сильный. Только лёгкий.

    И в этот миг Пат даёт залп. Отдача слишком сильна, его подбрасывает в воздух и зашвыривает обратно в кабинку лифта. Зато поле боя остаётся за нами. <...> - Пат! — Чингиз вытаскивает пацана из кабинки. Тот очумело вертит головой, но оружия не выпускает. — Дай! - Я что, плохо стрелял? — возмущается Пат. — Хорошо, — признает Чингиз, но ракетомёт всё-таки отбирает. — Ты сильный, ты очень сильный. Только лёгкий.
12. «

    — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

    — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

    — Тёмный дайвер · книга
13. «

    Все мы не герои, если честно. Мне кажется, настоящим героем может быть лишь дебил. Но всегда есть два пути — убегать или идти навстречу своему страху.

    Все мы не герои, если честно. Мне кажется, настоящим героем может быть лишь дебил. Но всегда есть два пути — убегать или идти навстречу своему страху.

    — Леонид · книга
14. «

    Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

    Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

    — Леонид · книга
15. «

    …Я вдруг почувствовал дрожь. Стадо пьяных мурашек, пробежавших по коже. Словно открыл дверцу шкафа и обнаружил в своём единственном приличном костюме скелет.

    …Я вдруг почувствовал дрожь. Стадо пьяных мурашек, пробежавших по коже. Словно открыл дверцу шкафа и обнаружил в своём единственном приличном костюме скелет.

    — Леонид · книга
16. «

    …Иногда так хочется забыть о жестяном ящике, набитом микросхемами, не открывать волшебные ворота в огромный и пленительный мир. Побыть в обычной комнате, где отстают у потолка обои, где скрипит рассохшийся паркет, тянет холодком из форточки… где женщина, которую любишь, напевает на кухне, готовя завтрак для тебя, лоботряса...

    …Иногда так хочется забыть о жестяном ящике, набитом микросхемами, не открывать волшебные ворота в огромный и пленительный мир. Побыть в обычной комнате, где отстают у потолка обои, где скрипит рассохшийся паркет, тянет холодком из форточки… где женщина, которую любишь, напевает на кухне, готовя завтрак для тебя, лоботряса...

    — Леонид · книга
17. «

    А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

    А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...
18. «

    Вся информация мира — это сплетни. Если умеешь их слушать, то можно научиться и вычленять истину.

    Вся информация мира — это сплетни. Если умеешь их слушать, то можно научиться и вычленять истину.

    — Ёжик · книга
19. «

    Никогда не делай необратимого. Одно слово «ненавижу» не искупит десять слов «люблю».

    Никогда не делай необратимого. Одно слово «ненавижу» не искупит десять слов «люблю».
20. «

    Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После драки не машут кулаками. Разбитое доверие не склеишь слезами и соплями. Утонувшему бесполезно кидать спасательный круг. А я — опоздал...

    Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После драки не машут кулаками. Разбитое доверие не склеишь слезами и соплями. Утонувшему бесполезно кидать спасательный круг. А я — опоздал...