79 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Ночной дозор»

Собрали 79 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Ночной дозор» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Нас так просто ловить на нашей любви!

   Нас так просто ловить на нашей любви!

   — Антон Городецкий · книга
2. «

   Егор всегда честно признавал, ну, не при всех, а для себя самого, что он не храбрец. Но и трусом, пожалуй, тоже не был. Были вещи, которых можно и нужно бояться: шпана, маньяки, террористы, катастрофы, пожары, войны, смертельные болезни. Все в одной куче, и все одинаково далеко. Все это реально существовало и в то же время оставалось за гранью повседневного. Соблюдай простые правила, не броди по ночам, не лезь в чужие районы, мой руки перед едой, не прыгай на рельсы. Можно бояться неприятностей и в то же время понимать, что шанс в них влипнуть весьма невелик.

   Егор всегда честно признавал, ну, не при всех, а для себя самого, что он не храбрец. Но и трусом, пожалуй, тоже не был. Были вещи, которых можно и нужно бояться: шпана, маньяки, террористы, катастрофы, пожары, войны, смертельные болезни. Все в одной куче, и все одинаково далеко. Все это реально существовало и в то же время оставалось за гранью повседневного. Соблюдай простые правила, не броди по ночам, не лезь в чужие районы, мой руки перед едой, не прыгай на рельсы. Можно бояться неприятностей и в то же время понимать, что шанс в них влипнуть весьма невелик.

   — Егор · книга
3. «

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   — Антон Городецкий · книга
4. «

   Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

   Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

   — Антон Городецкий · книга
5. «

   Надо нести ответственность. Но иногда на это просто нет сил, совершенно нет.

   Надо нести ответственность. Но иногда на это просто нет сил, совершенно нет.

   — Антон Городецкий · книга
6. «

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   — Антон Городецкий · книга
7. «

   ... Мы их защищаем самозабвенно и неустанно. Вот только почему им не становится лучше? Люди сами делают работу Тьмы. Почему? Может быть, мы что-то утратили, Антон? Ту веру, с которой светлые маги посылали на смерть армии, но и сами шли в первых рядах? Умение не только защищать, но и радовать? Чего стоят крепкие стены, если это стены тюрьмы? Люди забыли о настоящей магии, люди не верят в Тьму, но ведь они не верят и в Свет!...

   ... Мы их защищаем самозабвенно и неустанно. Вот только почему им не становится лучше? Люди сами делают работу Тьмы. Почему? Может быть, мы что-то утратили, Антон? Ту веру, с которой светлые маги посылали на смерть армии, но и сами шли в первых рядах? Умение не только защищать, но и радовать? Чего стоят крепкие стены, если это стены тюрьмы? Люди забыли о настоящей магии, люди не верят в Тьму, но ведь они не верят и в Свет!...

   — Светлана · книга
8. «

   Чудесный букет ощущений: холод на зубах и жар в животе.

   Чудесный букет ощущений: холод на зубах и жар в животе.

   — Антон Городецкий · книга
9. «

   Безумное чаепитие. Куда там Кэрроллу! Самые безумные чаепития творятся не в кроличьей норе, за столом с безумным шляпником, ореховой соней и мартовским зайцем. Маленькая кухня маленькой квартиры, утренний чай, долитый кипяточком, малиновое варенье из трёхлитровой банки — вот она, сцена, на которой непризнанные актеры играют настоящие безумные чаепития. Здесь, и только здесь, говорят слова, которые иначе не скажут никогда. Здесь жестом фокусника извлекают из темноты маленькие гнусные тайны, достают из буфета фамильные скелеты, находят в сахарнице пригоршню-другую цианистого калия. И никогда не найдется повода встать и уйти — потому что тебе вовремя подольют чая, предложат варенья, и пододвинут поближе открытую сахарницу...

   Безумное чаепитие. Куда там Кэрроллу! Самые безумные чаепития творятся не в кроличьей норе, за столом с безумным шляпником, ореховой соней и мартовским зайцем. Маленькая кухня маленькой квартиры, утренний чай, долитый кипяточком, малиновое варенье из трёхлитровой банки — вот она, сцена, на которой непризнанные актеры играют настоящие безумные чаепития. Здесь, и только здесь, говорят слова, которые иначе не скажут никогда. Здесь жестом фокусника извлекают из темноты маленькие гнусные тайны, достают из буфета фамильные скелеты, находят в сахарнице пригоршню-другую цианистого калия. И никогда не найдется повода встать и уйти — потому что тебе вовремя подольют чая, предложат варенья, и пододвинут поближе открытую сахарницу...

   — Антон Городецкий · книга
10. «

    Я увидел старушку в окне. Тень смерти была уже где-то рядом с ней, наверное, она сама это чувствовала. И всё-таки старушка улыбалась. Сегодня к ней заходил внук. Скорее всего просто проверить, жива ли ещё бабка, не освободилась ли дорогая квартира в центре Москвы. Это она тоже понимала. И всё-таки была счастлива.

    Я увидел старушку в окне. Тень смерти была уже где-то рядом с ней, наверное, она сама это чувствовала. И всё-таки старушка улыбалась. Сегодня к ней заходил внук. Скорее всего просто проверить, жива ли ещё бабка, не освободилась ли дорогая квартира в центре Москвы. Это она тоже понимала. И всё-таки была счастлива.
11. «

    — Если кому-то для жизни... для существования нужна кровь — это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.

    — Если кому-то для жизни... для существования нужна кровь — это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.

    — Антон Городецкий · книга
12. «

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    — Антон Городецкий · книга
13. «

    Ну почему Свет действует через ложь, а Тьма — через правду? Почему наша правда оказывается беспомощной, тогда как ложь — действенной? И почему Тьма прекрасно обходится правдой, чтобы творить зло? В чьей это природе, в человеческой — или нашей?

    Ну почему Свет действует через ложь, а Тьма — через правду? Почему наша правда оказывается беспомощной, тогда как ложь — действенной? И почему Тьма прекрасно обходится правдой, чтобы творить зло? В чьей это природе, в человеческой — или нашей?

    — Антон Городецкий · книга
14. «

    Ведь каждый день у нас — это какая-то битва. То большая, то маленькая. Со спятившим оборотнем, с Темным магом, со всеми силами Тьмы разом. Напряжение сил, выпяченные подбородки, выпученные глаза, готовность прыгнуть грудью на амбразуру или голой жопой на ежа.

    Ведь каждый день у нас — это какая-то битва. То большая, то маленькая. Со спятившим оборотнем, с Темным магом, со всеми силами Тьмы разом. Напряжение сил, выпяченные подбородки, выпученные глаза, готовность прыгнуть грудью на амбразуру или голой жопой на ежа.

    — Светлана · книга
15. «

    Никто не заставит совершить подлость. В грязь нельзя столкнуть, в грязь ступают лишь сами. Какой бы ни была жизнь вокруг, оправданий нет и не предвидится.

    Никто не заставит совершить подлость. В грязь нельзя столкнуть, в грязь ступают лишь сами. Какой бы ни была жизнь вокруг, оправданий нет и не предвидится.

    — Антон Городецкий · книга
16. «

    Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь. А уж потом — за вас, которым готовят новое неслыханное счастье. Только, может быть, и это тоже правда? И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир? За весь мир — а не с целым миром.

    Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь. А уж потом — за вас, которым готовят новое неслыханное счастье. Только, может быть, и это тоже правда? И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир? За весь мир — а не с целым миром.
17. «

    — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

    — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

    — Антон Городецкий · книга
18. «

    Данный текст одобрен к распространению как способствующий делу Света. Ночной Дозор. Данный текст одобрен к распространению как способствующий делу Тьмы. Дневной Дозор.

    Данный текст одобрен к распространению как способствующий делу Света. Ночной Дозор. Данный текст одобрен к распространению как способствующий делу Тьмы. Дневной Дозор.
19. «

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    — Антон Городецкий · книга
20. «

    Один в поле воин, если знает, что он один.

    Один в поле воин, если знает, что он один.