30 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Звёзды - холодные игрушки» для статуса

Собрали 30 цитат из книги «Сергей Лукьяненко. Звёзды - холодные игрушки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Я историк. Был историком, вернее... Слыхал, что история — важнейшая из наук? — Не помню. Но верю на слово. — Так вот, она важнейшая, потому что опасная. Порой...порой опасно копать слишком глубоко. Тем более — говорить о том, что выкопал.

   — Я историк. Был историком, вернее... Слыхал, что история — важнейшая из наук? — Не помню. Но верю на слово. — Так вот, она важнейшая, потому что опасная. Порой...порой опасно копать слишком глубоко. Тем более — говорить о том, что выкопал.

   — Пётр Хрумов · книга
2. «

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   — Петр · книга
3. «

   Я слишком любил тебя. Я боялся признаться. Это очень сложно, решиться на откровенность… особенно когда любишь. Какая разница, в конце концов, какая разница…

   Я слишком любил тебя. Я боялся признаться. Это очень сложно, решиться на откровенность… особенно когда любишь. Какая разница, в конце концов, какая разница…

   — Андрей Хрумов · книга
4. «

   ... Все анекдоты о престарелых коммунистических правителях, позже — о новых русских, ещё позже — о генералах-министрах <…> сочиняли и распространяли работники спецслужб. Если невозможно заставить народ полюбить негласных правителей общества, то их надо высмеять. Это снизит накал человеческой ненависти, превратит её в иронию. В глупый, бессильный, самодовольный смех.

   ... Все анекдоты о престарелых коммунистических правителях, позже — о новых русских, ещё позже — о генералах-министрах <…> сочиняли и распространяли работники спецслужб. Если невозможно заставить народ полюбить негласных правителей общества, то их надо высмеять. Это снизит накал человеческой ненависти, превратит её в иронию. В глупый, бессильный, самодовольный смех.

   — Пётр Хрумов · книга
5. «

   – Это очень просто – решиться на подлость, – тихо произнес Хрумов. – Особенно когда сам признаешь, что это подлость.

   – Это очень просто – решиться на подлость, – тихо произнес Хрумов. – Особенно когда сам признаешь, что это подлость.

   — Андрей Хрумов · книга
6. «

   – Гиперпрыжок – это тоже ноль… – Сам не знаю, почему я это сказал. – Великое ничто, в которое падаешь… в котором исчезаешь. Маша, ты спрашивала, похож ли джамп на оргазм? Нет, не похож. Скорее похож на смерть.

   – Гиперпрыжок – это тоже ноль… – Сам не знаю, почему я это сказал. – Великое ничто, в которое падаешь… в котором исчезаешь. Маша, ты спрашивала, похож ли джамп на оргазм? Нет, не похож. Скорее похож на смерть.

   — Петр · книга
7. «

   Долго ли собираться, когда уходишь навсегда? <...> Когда уходишь на день и когда уходишь навсегда — имущество теряет смысл. Это не поездка на курорт.

   Долго ли собираться, когда уходишь навсегда? <...> Когда уходишь на день и когда уходишь навсегда — имущество теряет смысл. Это не поездка на курорт.

   — Пётр Хрумов · книга
8. «

   — Меня так зовут. Снег. Дурацкое имя? — Да нет, почему... — Родителей, дающих детям имена нарицательные, следует наказывать за хулиганство, — с отвращением сказал парень. — Они говорят, что, когда я родился, всю землю покрыл первый снег. И это было очень красиво. Помолчав, он задумчиво добавил: — Хорошо, что в тот день не прорвало канализацию...

   — Меня так зовут. Снег. Дурацкое имя? — Да нет, почему... — Родителей, дающих детям имена нарицательные, следует наказывать за хулиганство, — с отвращением сказал парень. — Они говорят, что, когда я родился, всю землю покрыл первый снег. И это было очень красиво. Помолчав, он задумчиво добавил: — Хорошо, что в тот день не прорвало канализацию...

   — Пётр Хрумов · книга
9. «

   А ведь сложно, наверное, разрисовывать купола потолков так, чтобы снизу изображение выглядело правильным и соразмерным. Линии должны быть нарочито искажены. Картина должна стать фальшивой и несоразмерной, чтобы издали напоминать правду...

   А ведь сложно, наверное, разрисовывать купола потолков так, чтобы снизу изображение выглядело правильным и соразмерным. Линии должны быть нарочито искажены. Картина должна стать фальшивой и несоразмерной, чтобы издали напоминать правду...

   — Пётр Хрумов · книга
10. «

    Радостное отупение — это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей — вот как сейчас, — оно становится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостного отупения устраивало большинство людей.

    Радостное отупение — это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей — вот как сейчас, — оно становится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостного отупения устраивало большинство людей.

    — Андрей Валентинович Хрумов · книга
11. «

    – Тактичный он человек, все-таки... – прошептал мой бывший дед, когда мы остались вдвоем. – Битый, тертый, жизнью крученный-верченный... а тактичный.

    – Тактичный он человек, все-таки... – прошептал мой бывший дед, когда мы остались вдвоем. – Битый, тертый, жизнью крученный-верченный... а тактичный.

    — Андрей Хрумов · книга
12. «

    Нельзя путать полезность с незаменимостью.

    Нельзя путать полезность с незаменимостью.

    — Андрей Валентинович Хрумов · книга
13. «

    Каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом. И дороги в ад мостят лишь благими намерениями, а принцип меньшего зла, стоящий на вооружении регрессоров, порой так соблазнителен и манящ.

    Каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом. И дороги в ад мостят лишь благими намерениями, а принцип меньшего зла, стоящий на вооружении регрессоров, порой так соблазнителен и манящ.

    — Пётр Хрумов · книга
14. «

    Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить — отвечая требованиям моды.

    Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить — отвечая требованиям моды.
15. «

    В конце старой истории, в начале новой — всегда стоит кто-то, чья роль — принять ответственность. Решить. За всех. Без права на оправдание. Без надежды на снисхождение...

    В конце старой истории, в начале новой — всегда стоит кто-то, чья роль — принять ответственность. Решить. За всех. Без права на оправдание. Без надежды на снисхождение...

    — Пётр Хрумов · книга
16. «

    Будущее коснулось настоящего, снисходительно потрепало по плечу и улеглось отдыхать.

    Будущее коснулось настоящего, снисходительно потрепало по плечу и улеглось отдыхать.
17. «

    Ибо каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом.

    Ибо каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом.
18. «

    У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывке мозгов — телевизор.

    У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывке мозгов — телевизор.

    — Пётр Хрумов · книга
19. «

    Ты не поверишь мне теперь, никогда. И будешь прав. Я слишком много говорил… о свободе… о праве быть собой. Но мы не свободны, мальчик мой. Мы рабы. Мы слуги своей любви.

    Ты не поверишь мне теперь, никогда. И будешь прав. Я слишком много говорил… о свободе… о праве быть собой. Но мы не свободны, мальчик мой. Мы рабы. Мы слуги своей любви.

    — Андрей Хрумов · книга
20. «

    Когда над ситуацией нет никакого контроля, остаётся бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся...

    Когда над ситуацией нет никакого контроля, остаётся бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся...

    — Пётр Хрумов · книга