65 фраз из книги «Шань Са. Императрица» для дневника

Собрали 65 цитат из книги «Шань Са. Императрица» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мое счастье умерло вместе с Отцом. И я научилась встречать горести с открытыми глазами.

   Мое счастье умерло вместе с Отцом. И я научилась встречать горести с открытыми глазами.
2. «

   Меня окружали люди, но я чувствовала себя одинокой.

   Меня окружали люди, но я чувствовала себя одинокой.
3. «

   Я, наложница, запертая в Императорском дворце, обладала достаточной силой воли, чтобы сразиться со всеми мужчинами!

   Я, наложница, запертая в Императорском дворце, обладала достаточной силой воли, чтобы сразиться со всеми мужчинами!
4. «

   Прошлое, с его падениями и новыми взлетами, удачами и трудностями, уже убедило меня, что я ношу на челе знак необычной судьбы. Я познала страдание и коснулась крыла смерти. Всякий раз, достигнув крайних пределов отчаяния, покинутая богами и людьми, я умела находить в себе, в своем теле нужные для победы силы. А это и есть печать, голос, музыка Провидения. Пророчество обнажило истину, скрытую за выпавшими на мою долю испытаниями. Закалив в бушующем пламени и ледяной воде, боги сделали меня своей представительницей на земле.

   Прошлое, с его падениями и новыми взлетами, удачами и трудностями, уже убедило меня, что я ношу на челе знак необычной судьбы. Я познала страдание и коснулась крыла смерти. Всякий раз, достигнув крайних пределов отчаяния, покинутая богами и людьми, я умела находить в себе, в своем теле нужные для победы силы. А это и есть печать, голос, музыка Провидения. Пророчество обнажило истину, скрытую за выпавшими на мою долю испытаниями. Закалив в бушующем пламени и ледяной воде, боги сделали меня своей представительницей на земле.
5. «

   Жизнь заставляла Цзяо до бесконечности размышлять, все просчитывать и улыбаться, когда хотелось плакать.

   Жизнь заставляла Цзяо до бесконечности размышлять, все просчитывать и улыбаться, когда хотелось плакать.
6. «

   Но и самый могущественный из мужчин не в силах обуздать женщин, обуреваемых жаждой материнства и зачарованных блеском высокого положения.

   Но и самый могущественный из мужчин не в силах обуздать женщин, обуреваемых жаждой материнства и зачарованных блеском высокого положения.
7. «

   Глаза мои отвратились от моей боли, они глядели на звезды.

   Глаза мои отвратились от моей боли, они глядели на звезды.
8. «

   Годы карают людей за гордыню.

   Годы карают людей за гордыню.
9. «

   В Запретном дворце все женщины — красивые, уродливые, умные, тупые, утонченные и неотесанные — лишь ароматная пыльца. И вихрь истории уносит их, не делая различий.

   В Запретном дворце все женщины — красивые, уродливые, умные, тупые, утонченные и неотесанные — лишь ароматная пыльца. И вихрь истории уносит их, не делая различий.
10. «

    Для Прелестнейшей Супруги ткачихи-девственницы вплетали в ткань цвета закатных облаков, а дворцовые швеи кроили легчайшие одеяния. Вышивальщицы, вдев в алмазную иглу солнечный луч, сплетали волшебные узоры. Прелестнейшая Супруга купалась в воде с благовониями, выцеженными из лунного света, пила дыхание звезд. Столь утонченная и легкая, как облако, богиня не могла вкушать грубую земную пищу. Пчелы сами предлагали ей мед, фрукты умирали от, желания растаять у нее на языке. Испытывая жажду, она касалась губами утренней росы, снятой с лепестков кувшинок. Если она улыбалась, цветы бледнели от зависти, а листья падали с деревьев, чтобы поцеловать носки ее туфелек.

    Для Прелестнейшей Супруги ткачихи-девственницы вплетали в ткань цвета закатных облаков, а дворцовые швеи кроили легчайшие одеяния. Вышивальщицы, вдев в алмазную иглу солнечный луч, сплетали волшебные узоры. Прелестнейшая Супруга купалась в воде с благовониями, выцеженными из лунного света, пила дыхание звезд. Столь утонченная и легкая, как облако, богиня не могла вкушать грубую земную пищу. Пчелы сами предлагали ей мед, фрукты умирали от, желания растаять у нее на языке. Испытывая жажду, она касалась губами утренней росы, снятой с лепестков кувшинок. Если она улыбалась, цветы бледнели от зависти, а листья падали с деревьев, чтобы поцеловать носки ее туфелек.
11. «

    В предыдущем рождении ты слышала сутру Большой Нирваны. Благодаря столь счастливой случайности ты стала жительницей небес. Сегодня, выслушав мое предсказание, ты оставишь это нематериальное тело и облечешься в плоть смертной женщины. Ты будешь править на земле и станешь бодхисатвой, ведущим бренный мир к просветлению.

    В предыдущем рождении ты слышала сутру Большой Нирваны. Благодаря столь счастливой случайности ты стала жительницей небес. Сегодня, выслушав мое предсказание, ты оставишь это нематериальное тело и облечешься в плоть смертной женщины. Ты будешь править на земле и станешь бодхисатвой, ведущим бренный мир к просветлению.
12. «

    Я буду жить там и умру, как недолговечный цветок, не успев раскрыть лепестки.

    Я буду жить там и умру, как недолговечный цветок, не успев раскрыть лепестки.
13. «

    Смерть больше не была для меня заледенелым ложем и убийственной скукой. Я хотела покинуть этот мир в вихре празднеств.

    Смерть больше не была для меня заледенелым ложем и убийственной скукой. Я хотела покинуть этот мир в вихре празднеств.
14. «

    Государь никогда не бывает полновластным хозяином своего царства.

    Государь никогда не бывает полновластным хозяином своего царства.
15. «

    Для других женщин искусство одеваться было невинным средством выставить себя в наиболее выгодном свете, своего рода соблазнительным бесстыдством. Для меня одежда являла собой доспехи, и я облачалась в них, чтобы выиграть в битве с жизнью.

    Для других женщин искусство одеваться было невинным средством выставить себя в наиболее выгодном свете, своего рода соблазнительным бесстыдством. Для меня одежда являла собой доспехи, и я облачалась в них, чтобы выиграть в битве с жизнью.
16. «

    Висевшая в небе луна казалась незапятнанно светлой. Ей было плевать на этот грязный и пыльный мир. Луна поздравляла меня с тем, что я умею думать, и предлагала разделить ее вечное одиночество.

    Висевшая в небе луна казалась незапятнанно светлой. Ей было плевать на этот грязный и пыльный мир. Луна поздравляла меня с тем, что я умею думать, и предлагала разделить ее вечное одиночество.
17. «

    Слезы — оружие слабых, утешение — сильных.

    Слезы — оружие слабых, утешение — сильных.
18. «

    Для благородных дам молчание — признак утонченности.

    Для благородных дам молчание — признак утонченности.
19. «

    Прелесть взросления мимолетнa.

    Прелесть взросления мимолетнa.
20. «

    Слава отныне стала моим врагом.

    Слава отныне стала моим врагом.