Подборка · 42 цитаты из книги

Подборка из книги: 42 цитаты — «Симона де Бовуар. Второй пол»

Ниже 42 цитаты из книги «Симона де Бовуар. Второй пол»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 41 43 44 все варианты

Утописты превозносят женщину за ее женственность, а это самый верный способ навредить ей.
Постепенно всем девушкам, как самым податливым, так и самым гордым, становится ясно, что для того, чтобы нравиться мужчинам, они должны отказаться от проявления самостоятельности. Матери объясняют им, что они больше не должны обращаться с мальчиками как с равными, не должны навязывать им своё общество, гораздо пристойнее занимать пассивную позицию. Если им хочется завязать дружбу или пофлиртовать, то они должны проявлять инициативу так, что никто её не заметил. Мужчины не любят ни девушек с мужскими замашками, ни “синих чулков”, ни слишком умных женщин. Смелые, культурные, умные женщины, женщины с сильным характером пугают их.
Постепенно всем девушкам, как самым податливым, так и самым гордым, становится ясно, что для того, чтобы нравиться мужчинам, они должны отказаться от проявления самостоятельности. Матери объясняют им, что они больше не должны обращаться с мальчиками как с равными, не должны навязывать им своё общество, гораздо пристойнее занимать пассивную позицию. Если им хочется завязать дружбу или пофлиртовать, то они должны проявлять инициативу так, что никто её не заметил. Мужчины не любят ни девушек с мужскими замашками, ни “синих чулков”, ни слишком умных женщин. Смелые, культурные, умные женщины, женщины с сильным характером пугают их.
Истина заключается в том, что физическая любовь не может быть ни самоцелью, ни простым средством; она не может стать смыслом жизни, но в то же время ее смысл тесно связан с человеческой жизнью. Это значит, что в жизни любого человека ей должна отводиться эпизодическая и автономная роль. Иными словами, она должна быть свободной.
Истина заключается в том, что физическая любовь не может быть ни самоцелью, ни простым средством; она не может стать смыслом жизни, но в то же время ее смысл тесно связан с человеческой жизнью. Это значит, что в жизни любого человека ей должна отводиться эпизодическая и автономная роль. Иными словами, она должна быть свободной.
И если море и гора — женщины, то только потому, что женщина для любовника — тоже море и гора.
Прежде всего, идею обладания никак нельзя воплотить позитивно; на самом деле никто никогда ничего и никого не имел; а потому люди стараются осуществить ее негативно: самый верный способ настоять на том, что некое имущество принадлежит мне, — это помешать другим пользоваться им.
Прежде всего, идею обладания никак нельзя воплотить позитивно; на самом деле никто никогда ничего и никого не имел; а потому люди стараются осуществить ее негативно: самый верный способ настоять на том, что некое имущество принадлежит мне, — это помешать другим пользоваться им.
Индивид, воспринимающий себя в качестве субъекта, наделённого способностью к автономии и трансцендентности, видящий в себе некий абсолют, переживает нелёгкий момент, обнаруживая, что его уделом, предопределённым судьбой, является подчинённое положение. Для того, кто осознал свою неповторимость, мучительно обнаружить в себе качества Другого. Именно это происходит с девочкой, когда она, познавая мир, начинает осознавать себя женщиной. Предназначенная ей жизненная сфера — замкнута, ограничена, подавлена миром мужчин. Куда бы она ни кинула взор, она повсюду видит барьеры, ограничивающие её возможности.
Индивид, воспринимающий себя в качестве субъекта, наделённого способностью к автономии и трансцендентности, видящий в себе некий абсолют, переживает нелёгкий момент, обнаруживая, что его уделом, предопределённым судьбой, является подчинённое положение. Для того, кто осознал свою неповторимость, мучительно обнаружить в себе качества Другого. Именно это происходит с девочкой, когда она, познавая мир, начинает осознавать себя женщиной. Предназначенная ей жизненная сфера — замкнута, ограничена, подавлена миром мужчин. Куда бы она ни кинула взор, она повсюду видит барьеры, ограничивающие её возможности.
На Земле мужчины отстаивают законы, разум, необходимость; женщина же знает об изначальной случайности самого мужчины и той необходимости, в которую он верит; отсюда и таинственная ирония, цветущая на ее губах, и ее гибкое великодушие.
На Земле мужчины отстаивают законы, разум, необходимость; женщина же знает об изначальной случайности самого мужчины и той необходимости, в которую он верит; отсюда и таинственная ирония, цветущая на ее губах, и ее гибкое великодушие.
Бесспорно, в новом завтрашнем мире будут утрачены условия для иных любовных, сексуальных приключений, но это не значит, что из жизни людей будут изгнаны любовь, счастье, поэзия, мечта. Отнесёмся бережно к нашему будущему и не дадим воображению обеднить его; если оно нам покажется опустошённым, виной тому — скудость нашей фантазии; оно для нас — некая абстракция, и каждый оплакивает втайне отсутствие себя в нём.
Бесспорно, в новом завтрашнем мире будут утрачены условия для иных любовных, сексуальных приключений, но это не значит, что из жизни людей будут изгнаны любовь, счастье, поэзия, мечта. Отнесёмся бережно к нашему будущему и не дадим воображению обеднить его; если оно нам покажется опустошённым, виной тому — скудость нашей фантазии; оно для нас — некая абстракция, и каждый оплакивает втайне отсутствие себя в нём.
Но поверхностное наблюдение за второстепенными процессами, обусловливающими оплодотворение, показывает, что необходимая для расцвета новой жизни ситуация подвластна мужскому элементу, а закрепление этой жизни в организме и ее упрочнение зависит от женского элемента. Было бы весьма смело из констатации этого факта делать вывод, что место женщины у домашнего очага, — но есть на свете смелые люди.
Но поверхностное наблюдение за второстепенными процессами, обусловливающими оплодотворение, показывает, что необходимая для расцвета новой жизни ситуация подвластна мужскому элементу, а закрепление этой жизни в организме и ее упрочнение зависит от женского элемента. Было бы весьма смело из констатации этого факта делать вывод, что место женщины у домашнего очага, — но есть на свете смелые люди.
Как сделать супругу одновременно прислугой и подругой — вот одна из проблем, которую он [мужчина] пытается решить.
…жизнь человека никогда не может быть полнотой и покоем, она всегда нехватка и движение, всегда борьба.
Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудители сильнее всех законов, нравственных правил и предрассудков.
Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудители сильнее всех законов, нравственных правил и предрассудков.
Усилия, которые прикладывают юноша, готовя себя к жизни взрослого мужчины, вызывают уважение, и молодому человеку предоставляется большая свобода. Девочку же не выпускают из дома и контролируют её отлучки, её никогда не побуждают самостоятельно организовывать свой досуг, свои развлечения. Нечасто увидишь, чтобы женщины без мужчин отправлялись в длительную прогулку, в поход пешком или на велосипеде, чтобы они играли в бильярд или в шары и так далее. Им трудно проявлять независимость не только из-за того, что воспитание лишает их инициативы, но также из-за царящих в обществе нравов. Если они гуляют по улице, на них смотрят, к ним пристают. Я знаю девушек, которых никак нельзя назвать робкими, но, несмотря на это, им совсем не нравится в одиночестве гулять по Парижу. Дело в том, что их постоянно задевают, им всё время нужно быть начеку и они не получают никакого удовольствия от прогулки. Когда на улицу шумной толпой выходят девушки-студентки, как это часто делают юноши-студенты, они привлекают всеобщее внимание. Если они быстро идут, поют, громко говорят или смеются, что-нибудь едят, то их поведение расценивается вызывающее, их оскорбляют, преследуют, с ними заговаривают. Беспечность воспринимается как развязность. Самоконтроль, на который обречена женщина, становится для “воспитанных девушек” второй натурой и лишает их непосредственности, подавляет девичью пылкость.
Усилия, которые прикладывают юноша, готовя себя к жизни взрослого мужчины, вызывают уважение, и молодому человеку предоставляется большая свобода. Девочку же не выпускают из дома и контролируют её отлучки, её никогда не побуждают самостоятельно организовывать свой досуг, свои развлечения. Нечасто увидишь, чтобы женщины без мужчин отправлялись в длительную прогулку, в поход пешком или на велосипеде, чтобы они играли в бильярд или в шары и так далее. Им трудно проявлять независимость не только из-за того, что воспитание лишает их инициативы, но также из-за царящих в обществе нравов. Если они гуляют по улице, на них смотрят, к ним пристают. Я знаю девушек, которых никак нельзя назвать робкими, но, несмотря на это, им совсем не нравится в одиночестве гулять по Парижу. Дело в том, что их постоянно задевают, им всё время нужно быть начеку и они не получают никакого удовольствия от прогулки. Когда на улицу шумной толпой выходят девушки-студентки, как это часто делают юноши-студенты, они привлекают всеобщее внимание. Если они быстро идут, поют, громко говорят или смеются, что-нибудь едят, то их поведение расценивается вызывающее, их оскорбляют, преследуют, с ними заговаривают. Беспечность воспринимается как развязность. Самоконтроль, на который обречена женщина, становится для “воспитанных девушек” второй натурой и лишает их непосредственности, подавляет девичью пылкость.
Свадебные обряды изначально призваны защитить мужчину от женщины; она становится его собственностью: но все, чем мы владеем, в свою очередь владеет нами; для мужчины брак — тоже тяжкая обязанность, и таким образом он попадает в ловушку, расставленную природой: за то, что когда-то мужчина пожелал свежую молодую девушку, он обязан всю жизнь кормить толстую матрону и высохшую старуху; хрупкая жемчужина, призванная украсить его существование, становится отвратительным бременем.
Свадебные обряды изначально призваны защитить мужчину от женщины; она становится его собственностью: но все, чем мы владеем, в свою очередь владеет нами; для мужчины брак — тоже тяжкая обязанность, и таким образом он попадает в ловушку, расставленную природой: за то, что когда-то мужчина пожелал свежую молодую девушку, он обязан всю жизнь кормить толстую матрону и высохшую старуху; хрупкая жемчужина, призванная украсить его существование, становится отвратительным бременем.
Иголкой, спицей или крючком женщина печально ткёт небытие своих дней.
Женщина – как секретный агент, которого уничтожают, если он провалился, и осыпают наградами в случае успеха; она выносит на своих плечах все следствия мужской безнравственности, аморальности: не только проститутка, любая женщина служит отхожим местом в этом сияющем начищенном дворце, где живут честные люди – мужчины. И когда женщине говорят о достоинстве, чести, порядочности и других высоких мужских добродетелях, нужно ли удивляться, что она отказывается это “проглотить”.
Женщина – как секретный агент, которого уничтожают, если он провалился, и осыпают наградами в случае успеха; она выносит на своих плечах все следствия мужской безнравственности, аморальности: не только проститутка, любая женщина служит отхожим местом в этом сияющем начищенном дворце, где живут честные люди – мужчины. И когда женщине говорят о достоинстве, чести, порядочности и других высоких мужских добродетелях, нужно ли удивляться, что она отказывается это “проглотить”.
Можно ценить красоту цветов, очарование, прелесть женщины, но оценивать их по стоимости; и если эти сокровища оплачиваются кровью или несчастной судьбой, нужно суметь ими пожертвовать.
Женщина — как секретный агент, которого уничтожают, если он провалился, и осыпают наградами в случае успеха.
Мужчины оценивают себе подобного в соответствии с тем, что он совершил, объективно, руководствуясь принятыми мерками. Но некоторые его свойства, в частности свойства, относящиеся непосредственно к жизни, могут интересовать только женщину; он может быть мужественным, обаятельным, удачливым, нежным, жестоким только по отношению к ней: и если он ценит в себе эти не столь очевидные качества, его потребность в женщине становится абсолютной; благодаря ей он познает чудо увидеть самого себя как Другого — Другого, который в то же время его самое глубокое «я».
Мужчины оценивают себе подобного в соответствии с тем, что он совершил, объективно, руководствуясь принятыми мерками. Но некоторые его свойства, в частности свойства, относящиеся непосредственно к жизни, могут интересовать только женщину; он может быть мужественным, обаятельным, удачливым, нежным, жестоким только по отношению к ней: и если он ценит в себе эти не столь очевидные качества, его потребность в женщине становится абсолютной; благодаря ей он познает чудо увидеть самого себя как Другого — Другого, который в то же время его самое глубокое «я».
Закабалённая мужем, детьми, семьёй, домашним очагом, она [женщина] испытывает пьянящее чувство свободы, очутившись одна, сама с собой на склоне холма, окружённая природой; здесь она не супруга, не мать, не домохозяйка; она – человек; она созерцает мир и покой и понимает, что она – существо, наделённое сознанием и безграничной свободой. Перед тайной воды, перед устремлённым к небу вершинами мужское превосходство тускнеет; когда она пересекает поросшие вереском поляны, погружает реки в речную воду, она живёт для себя, а не для кого-то. Женщина, сумевшая сохранить независимость вопреки закабалённости, и в самой Природе будет пылко любить собственную свободу.
Закабалённая мужем, детьми, семьёй, домашним очагом, она [женщина] испытывает пьянящее чувство свободы, очутившись одна, сама с собой на склоне холма, окружённая природой; здесь она не супруга, не мать, не домохозяйка; она – человек; она созерцает мир и покой и понимает, что она – существо, наделённое сознанием и безграничной свободой. Перед тайной воды, перед устремлённым к небу вершинами мужское превосходство тускнеет; когда она пересекает поросшие вереском поляны, погружает реки в речную воду, она живёт для себя, а не для кого-то. Женщина, сумевшая сохранить независимость вопреки закабалённости, и в самой Природе будет пылко любить собственную свободу.

20 из 42