«Станислав Лем. Рассказы о пилоте Пирксе»: 21 цитата

21 цитата из книги «Станислав Лем. Рассказы о пилоте Пирксе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Впрочем, моя гипотеза может оказаться совершенно ложной. Эта проблема, чисто теоретическая, приобретает существенный интерес позже, когда мы сделаем из его шкуры ковер.

   Впрочем, моя гипотеза может оказаться совершенно ложной. Эта проблема, чисто теоретическая, приобретает существенный интерес позже, когда мы сделаем из его шкуры ковер.

   — Маккорок · книга
2. «

   Космос не поменяешь местами с чем-то еще, как дерево; потому-то, должно быть, мы перед ним так беспомощны.

   Космос не поменяешь местами с чем-то еще, как дерево; потому-то, должно быть, мы перед ним так беспомощны.

   — Пиркс · книга
3. «

   Наука — это согласие на бренность и ничтожество индивидуума, который и возникает-то в результате статистической игры сперматозоидов, борющихся за первенство в оплодотворении яйца. Это согласие на бренность, на необратимость, на отсутствие возмездия и высшей справедливости и придельного познания, предельного понимания всего сущего, — такое согласие могло бы быть даже героическим, когда б не то, что сами творцы науки не отдают себе отчета в том, что они действительно творят!

   Наука — это согласие на бренность и ничтожество индивидуума, который и возникает-то в результате статистической игры сперматозоидов, борющихся за первенство в оплодотворении яйца. Это согласие на бренность, на необратимость, на отсутствие возмездия и высшей справедливости и придельного познания, предельного понимания всего сущего, — такое согласие могло бы быть даже героическим, когда б не то, что сами творцы науки не отдают себе отчета в том, что они действительно творят!

   — Барнс · книга
4. «

   К сожалению, регламент не предусматривал включения атомного реактора ради спасения трех поросят.

   К сожалению, регламент не предусматривал включения атомного реактора ради спасения трех поросят.
5. «

   Тогда вся наша человечность — это только сумма наших дефектов, наших изъянов, нашего несовершенства; это то, чем мы хотели быть и чем быть не можем, не умеем, то есть просто зазор между идеалом и его осуществлением?

   Тогда вся наша человечность — это только сумма наших дефектов, наших изъянов, нашего несовершенства; это то, чем мы хотели быть и чем быть не можем, не умеем, то есть просто зазор между идеалом и его осуществлением?

   — Пиркс · книга
6. «

   Ведь каждый человек — это ходячая геологическая формация, прошедшая через тысячу раскаленных эпох и еще через тысячу — ледниковых, когда слои оседали на слои... Сначала тот, начальный, первый и потому ни с чем не сравнимый мир ребенка до знакомства с языком, — мир, который позже гибнет, поглощенный стихией речи, но все же таится где-то на дне. Это вторжение красок, форм и запахов в мозг, вторжение через органы чувств, открывшихся сразу после рождения... и лишь потом начинается разделение на мир и не-мир, то есть на «не-я» и «я». Ну а потом — это половодье гормонов, эти противоречивые, на разных уровнях программы влечений и убеждений... История формирования человека — это история сражений мозга с самим собой.

   Ведь каждый человек — это ходячая геологическая формация, прошедшая через тысячу раскаленных эпох и еще через тысячу — ледниковых, когда слои оседали на слои... Сначала тот, начальный, первый и потому ни с чем не сравнимый мир ребенка до знакомства с языком, — мир, который позже гибнет, поглощенный стихией речи, но все же таится где-то на дне. Это вторжение красок, форм и запахов в мозг, вторжение через органы чувств, открывшихся сразу после рождения... и лишь потом начинается разделение на мир и не-мир, то есть на «не-я» и «я». Ну а потом — это половодье гормонов, эти противоречивые, на разных уровнях программы влечений и убеждений... История формирования человека — это история сражений мозга с самим собой.

   — Барнс · книга
7. «

   Человек подчас легче познается в его отношении к роботам, чем к людям.

   Человек подчас легче познается в его отношении к роботам, чем к людям.
8. «

   Сочувствие — штука не очень емкая и не очень растяжимая. Оно хорошо, пока речь идет о единицах, и оно беспомощно, когда дело коснется массы.

   Сочувствие — штука не очень емкая и не очень растяжимая. Оно хорошо, пока речь идет о единицах, и оно беспомощно, когда дело коснется массы.

   — Барнс · книга
9. «

   Хотя я, может быть настолько близок к шизофрении, что мне все кажется возможным.

   Хотя я, может быть настолько близок к шизофрении, что мне все кажется возможным.

   — Пиркс · книга
10. «

    Скорее тут пригодилась бы философия, чем космодромия: стоицизм, фатализм и даже, если Вычислитель вдруг невероятно ошибся, кое-что из эсхатологии.

    Скорее тут пригодилась бы философия, чем космодромия: стоицизм, фатализм и даже, если Вычислитель вдруг невероятно ошибся, кое-что из эсхатологии.

    — Пиркс · книга
11. «

    Против безумца лучше всего применять безумную тактику.

    Против безумца лучше всего применять безумную тактику.

    — Пиркс · книга
12. «

    Атмосфера есть атмосфера: ее отсутствие сильно дает о себе знать.

    Атмосфера есть атмосфера: ее отсутствие сильно дает о себе знать.

    — Пиркс · книга
13. «

    Спокойно, только спокойно. В конце концов, что оно может мне сделать? Подумаешь — маленькое светящееся дерьмо. Мне-то что до всего этого? Мое дело патрулировать сектор. Да пошло оно к чертовой матери.

    Спокойно, только спокойно. В конце концов, что оно может мне сделать? Подумаешь — маленькое светящееся дерьмо. Мне-то что до всего этого? Мое дело патрулировать сектор. Да пошло оно к чертовой матери.

    — Пиркс · книга
14. «

    Что не исполнилось, то наверняка уже не исполнится; нужно с этим примириться молча, без страха и, если удастся, без отчаяния.

    Что не исполнилось, то наверняка уже не исполнится; нужно с этим примириться молча, без страха и, если удастся, без отчаяния.

    — Пиркс · книга
15. «

    Наука — это отречение от различных абсолютов: от абсолютного пространства, от абсолютного времени, абсолютной, то есть вечной, души, от абсолютного — Богом созданного — тела. Таких условностей, которые вы принимаете за реальные, ни от чего не зависящие сущности, можно назвать немало.

    Наука — это отречение от различных абсолютов: от абсолютного пространства, от абсолютного времени, абсолютной, то есть вечной, души, от абсолютного — Богом созданного — тела. Таких условностей, которые вы принимаете за реальные, ни от чего не зависящие сущности, можно назвать немало.

    — Барнс · книга
16. «

    Одеваться не хотелось: в невесомости это оборачивалось сложной процедурой, состоящей из серии неуверенных скачков и возни с отдельными частями туалета.

    Одеваться не хотелось: в невесомости это оборачивалось сложной процедурой, состоящей из серии неуверенных скачков и возни с отдельными частями туалета.

    — Пиркс · книга
17. «

    — ... Теоретически можно идти с радароскопом, но вы когда-нибудь пробовали ходить в горы с таким снаряжением? Пиркс признался, что не пробовал. — И не советую. Это самый сложный способ самоубийства.

    — ... Теоретически можно идти с радароскопом, но вы когда-нибудь пробовали ходить в горы с таким снаряжением? Пиркс признался, что не пробовал. — И не советую. Это самый сложный способ самоубийства.

    — Пнин · книга
18. «

    Конечно, сейчас не год спокойного солнца. Дозы радиации не безвредны.

    Конечно, сейчас не год спокойного солнца. Дозы радиации не безвредны.

    — Пиркс · книга
19. «

    Старый — еще не исторический.

    Старый — еще не исторический.
20. «

    В обязанности свидетеля не входит забавлять трибунал притчами и анекдотами.

    В обязанности свидетеля не входит забавлять трибунал притчами и анекдотами.

    — Трибунал · книга