«Стефани Майер. Новолуние» в 35 цитат

35 цитат из книги «Стефани Майер. Новолуние» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как же объяснить подоходчивее? Я ведь как пустая раковина, ветхий дом, совершенно не пригодный для жилья. Сейчас состояние медленно улучшается: в прихожей начались ремонтные работы, но ведь это лишь одна, малая часть здания… Джейкоб заслуживает чего-то получше крошечной комнаты с осыпающейся штукатуркой, которую даже солидные денежные вложения не вернут в нормальное состояние.

   Как же объяснить подоходчивее? Я ведь как пустая раковина, ветхий дом, совершенно не пригодный для жилья. Сейчас состояние медленно улучшается: в прихожей начались ремонтные работы, но ведь это лишь одна, малая часть здания… Джейкоб заслуживает чего-то получше крошечной комнаты с осыпающейся штукатуркой, которую даже солидные денежные вложения не вернут в нормальное состояние.

   — Белла Свон · книга
2. «

   Хотя его глаза все еще беспокоились, изогнутая улыбка, которую я любила больше всего, высветилась на его лице. — Действительно, я люблю тебя. Мое сердце, бешено колотившееся, собиралось выпрыгнуть, несмотря на ребра. Мою грудь сдавило, горло сжало так, что я не могла говорить. Он действительно хотел быть со мной навсегда, так же, как я хотела быть с ним.

   Хотя его глаза все еще беспокоились, изогнутая улыбка, которую я любила больше всего, высветилась на его лице. — Действительно, я люблю тебя. Мое сердце, бешено колотившееся, собиралось выпрыгнуть, несмотря на ребра. Мою грудь сдавило, горло сжало так, что я не могла говорить. Он действительно хотел быть со мной навсегда, так же, как я хотела быть с ним.

   — Эдвард Каллен · книга
3. «

   Вернувшись в комнату, я почувствовала некоторое успокоение. Могут слать мне сколько угодно чеков, мрачно подумала я. В крайнем случае, можно докупить спичек.

   Вернувшись в комнату, я почувствовала некоторое успокоение. Могут слать мне сколько угодно чеков, мрачно подумала я. В крайнем случае, можно докупить спичек.

   — Белла Свон · книга
4. «

   Время проходит. Даже когда это кажется невозможным. Даже когда каждое тиканье часов больно отдается, подобно пульсу крови в месте ушиба. Это проходит неравномерно, в странных кренах и тянущихся затишьях, но, проходя, делает своё дело.

   Время проходит. Даже когда это кажется невозможным. Даже когда каждое тиканье часов больно отдается, подобно пульсу крови в месте ушиба. Это проходит неравномерно, в странных кренах и тянущихся затишьях, но, проходя, делает своё дело.

   — Белла Свон · книга
5. «

   Я и не расчитывал так легко тебя убедить. Думал, возникнут непреодолимые трудности и ты будешь настолько уверена в правде, что придётся часами выжимать из себя ложь… Я врал… Прости меня, прости, что причинил боль… Я тысячу раз повторял, что люблю тебя, а ты позволила одному-единственному слову подорвать веру в мои чувства? Как же выразиться, чтобы ты поверила? Что мне сказать, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и не умерла. Я — здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и я буду всегда любить тебя.

   Я и не расчитывал так легко тебя убедить. Думал, возникнут непреодолимые трудности и ты будешь настолько уверена в правде, что придётся часами выжимать из себя ложь… Я врал… Прости меня, прости, что причинил боль… Я тысячу раз повторял, что люблю тебя, а ты позволила одному-единственному слову подорвать веру в мои чувства? Как же выразиться, чтобы ты поверила? Что мне сказать, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и не умерла. Я — здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и я буду всегда любить тебя.

   — Эдвард Каллен · книга
6. «

   Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.

   Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.

   — Белла Свон · книга
7. «

   Да что это за мир такой, что за реальность, если древние легенды оживают на улицах провинциальных городов и вступают в схватку с мифическими монстрами? <...> со мной что-то не так. Очень не так... Иначе зачем окружать себя героями фильмов ужасов? Зачем до боли в груди страдать, когда они возвращаются к своим сказочным делам?

   Да что это за мир такой, что за реальность, если древние легенды оживают на улицах провинциальных городов и вступают в схватку с мифическими монстрами? <...> со мной что-то не так. Очень не так... Иначе зачем окружать себя героями фильмов ужасов? Зачем до боли в груди страдать, когда они возвращаются к своим сказочным делам?

   — Белла Свон · книга
8. «

   Вот он, рецепт галлюцинаций: адреналин плюс опасность плюс глупость и безответственность.

   Вот он, рецепт галлюцинаций: адреналин плюс опасность плюс глупость и безответственность.
9. «

   Время идёт. Даже когда кажется, что это невозможно. Даже когда каждое движение секундной стрелки часов болезненно отстукивает подобно пульсирующей крови после ушиба. Оно идет неровно, неуверенно пошатываясь, то тянется, то замирает, но все равно продолжает идти. Даже для меня.

   Время идёт. Даже когда кажется, что это невозможно. Даже когда каждое движение секундной стрелки часов болезненно отстукивает подобно пульсирующей крови после ушиба. Оно идет неровно, неуверенно пошатываясь, то тянется, то замирает, но все равно продолжает идти. Даже для меня.

   — Белла Свон · книга
10. «

    Я зачарованно смотрела, как третий прыгун разбегается и летит вниз по совершенно иной траектории, чем другие. Удивительно гибкий, он крутился и кувыркался, совсем как во время прыжков с парашютом. Вот что такое свобода: ни тяжких раздумий, ни ответственности.

    Я зачарованно смотрела, как третий прыгун разбегается и летит вниз по совершенно иной траектории, чем другие. Удивительно гибкий, он крутился и кувыркался, совсем как во время прыжков с парашютом. Вот что такое свобода: ни тяжких раздумий, ни ответственности.
11. «

    Вернулась прежняя боль в груди, она всё время открывалась, когда рядом не было Джейкоба, но сейчас она не отдавала такой невыносимой пульсирующей болью.

    Вернулась прежняя боль в груди, она всё время открывалась, когда рядом не было Джейкоба, но сейчас она не отдавала такой невыносимой пульсирующей болью.

    — Белла Свон · книга
12. «

    Это был странный день. Я была искренне довольна собой и радовалась каждому моменту жизни.

    Это был странный день. Я была искренне довольна собой и радовалась каждому моменту жизни.
13. «

    Злиться куда легче и приятнее, чем сгорать от чувства вины.

    Злиться куда легче и приятнее, чем сгорать от чувства вины.

    — Белла Свон · книга
14. «

    Жизнь снова превратилась в сказку. Злые чары разрушились, принц вернулся. Только что делать с другим, ставшим ненужным героем? Как поступить, чтобы он тоже жил долго и счастливо?

    Жизнь снова превратилась в сказку. Злые чары разрушились, принц вернулся. Только что делать с другим, ставшим ненужным героем? Как поступить, чтобы он тоже жил долго и счастливо?

    — Белла Свон · книга
15. «

    Всё не так плохо, – согласилась я, а затем добавила, — но всё-таки плохо.

    Всё не так плохо, – согласилась я, а затем добавила, — но всё-таки плохо.

    — Белла Свон · книга
16. «

    Несомненно, как он и предполагал, я вмиг забыла о своих беспокойствах и сосредоточилась лишь на том, чтобы помнить как вдыхать и выдыхать.

    Несомненно, как он и предполагал, я вмиг забыла о своих беспокойствах и сосредоточилась лишь на том, чтобы помнить как вдыхать и выдыхать.

    — Белла Свон · книга
17. «

    Все это время я считала, что Джейк лечит зияющую рану в груди или хотя бы заполняет её, не давая болеть. На самом деле я глубоко ошибалась: он пробивал свою собственную брешь, делая сердце похожим на швейцарский сыр. Удивительно, как я еще на части не развалилась?

    Все это время я считала, что Джейк лечит зияющую рану в груди или хотя бы заполняет её, не давая болеть. На самом деле я глубоко ошибалась: он пробивал свою собственную брешь, делая сердце похожим на швейцарский сыр. Удивительно, как я еще на части не развалилась?

    — Белла Свон · книга
18. «

    — Как ты можешь стоять так близко к ней? — Не без усилия, — ответил спокойно Эдвард. — Но ты всё еще жаждешь её! Тебе же так трудно себя преодолевать! — Я смотрю на это, как на цену за всё. Аро был настроен скептично: — Очень высокая цена. — Оно того стоит.

    — Как ты можешь стоять так близко к ней? — Не без усилия, — ответил спокойно Эдвард. — Но ты всё еще жаждешь её! Тебе же так трудно себя преодолевать! — Я смотрю на это, как на цену за всё. Аро был настроен скептично: — Очень высокая цена. — Оно того стоит.

    — Эдвард Каллен · книга
19. «

    Пол в моей комнате гладкий, деревяный. Касаюсь его ступнями, теперь ладонями, а теперь — виском. Милый Господи, пусть я потеряю сознание! Увы... Волны страшной боли, прежде лизавшие ноги, поднялись и накрыли с головой. А мне и не хотелось всплывать... ОКТЯБРЬ НОЯБРЬ ДЕКАБРЬ ЯНВАРЬ

    Пол в моей комнате гладкий, деревяный. Касаюсь его ступнями, теперь ладонями, а теперь — виском. Милый Господи, пусть я потеряю сознание! Увы... Волны страшной боли, прежде лизавшие ноги, поднялись и накрыли с головой. А мне и не хотелось всплывать... ОКТЯБРЬ НОЯБРЬ ДЕКАБРЬ ЯНВАРЬ

    — Белла Свон · книга
20. «

    Удивительно, как спокойно мне было у Блэков: что-то среднее между «дома» и «в гостях», никакие воспоминания не тревожат.

    Удивительно, как спокойно мне было у Блэков: что-то среднее между «дома» и «в гостях», никакие воспоминания не тревожат.

    — Белла Свон · книга