Топ-16 цитат из книги «Стивен Кинг. 1922 год»

Собрали 16 цитат из книги «Стивен Кинг. 1922 год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Между юностью и взрослостью лежат годы смятения: тех, кто их переживает, бросает из стороны в сторону, вертит, как флюгер.

   Между юностью и взрослостью лежат годы смятения: тех, кто их переживает, бросает из стороны в сторону, вертит, как флюгер.
2. «

   Существует ли ад или мы сами создаем его для себя на земле?

   Существует ли ад или мы сами создаем его для себя на земле?

   — Уил · книга
3. «

   Для убитых миг смерти определён не Богом, а человеком. Их изгоняют из этого мира до того, как они успевают искупить грехи, поэтому всех их Бог прощает... Получается, что каждый убийца открывает кому-то ворота в Рай.

   Для убитых миг смерти определён не Богом, а человеком. Их изгоняют из этого мира до того, как они успевают искупить грехи, поэтому всех их Бог прощает... Получается, что каждый убийца открывает кому-то ворота в Рай.
4. «

   У моей девочки булочка в духовке, и, полагаю, ты знаешь, кто этот чёртов пекарь.

   У моей девочки булочка в духовке, и, полагаю, ты знаешь, кто этот чёртов пекарь.
5. «

   Есть мнение, что любящие глаза слепы, но это аксиома дураков. Иногда они видят слишком многое.

   Есть мнение, что любящие глаза слепы, но это аксиома дураков. Иногда они видят слишком многое.
6. «

   Ужасные секреты – тяжёлая ноша. И желание поделиться ими – самое естественное желание, которое только может быть в этом мире.

   Ужасные секреты – тяжёлая ноша. И желание поделиться ими – самое естественное желание, которое только может быть в этом мире.
7. «

   Если Бог награждает нас за добрые дела, тогда, возможно, сатана награждает за дурные.

   Если Бог награждает нас за добрые дела, тогда, возможно, сатана награждает за дурные.
8. «

   В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.

   В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.
9. «

   Внешность женщины, знаете ли, — это мед, который завлекает мужчин в улей, где полно жалящих пчел.

   Внешность женщины, знаете ли, — это мед, который завлекает мужчин в улей, где полно жалящих пчел.
10. «

    Я верю, что в каждом живёт кто-то другой. Коварный Человек. Почему? Потому что мы ничем не отличается от матрёшки. Во мне — Коварный Человек, а в нём – Надеющийся.

    Я верю, что в каждом живёт кто-то другой. Коварный Человек. Почему? Потому что мы ничем не отличается от матрёшки. Во мне — Коварный Человек, а в нём – Надеющийся.
11. «

    Внешность женщины – это мёд, который завлекает мужчин в улей, где полно жалящих пчёл.

    Внешность женщины – это мёд, который завлекает мужчин в улей, где полно жалящих пчёл.
12. «

    ...жена, которая при решении любой проблемы говорит: Дорогой, как ты скажешь, так и будет... Женщины, учтите, такой жене не приходится бояться, что её последний вздох выйдет через перерезанное горло…

    ...жена, которая при решении любой проблемы говорит: Дорогой, как ты скажешь, так и будет... Женщины, учтите, такой жене не приходится бояться, что её последний вздох выйдет через перерезанное горло…
13. «

    ... со временем ощущение новизны сойдет на нет. Все новое в конце концов приедается, и много времени для этого не требуется. И по большей части становится серым и убогим, как крысиная шкура.

    ... со временем ощущение новизны сойдет на нет. Все новое в конце концов приедается, и много времени для этого не требуется. И по большей части становится серым и убогим, как крысиная шкура.

    — Уилфред Лиланд Джеймс · книга
14. «

    Крысы добрались до нее – и что такого? Разве, в конце концов, крысы и жуки не добираются до всех нас? Рано или поздно самый крепкий гроб не выдерживает и впускает жизнь, чтобы она покормилась на смерти. Так устроен мир, и какое это имеет значение? После того как сердце останавливается, а мозг задыхается, наши души или куда-то отправляются, или просто исчезают. В любом случае мы не чувствуем, как кто-то гложет нашу плоть или выедает что-то из костей.

    Крысы добрались до нее – и что такого? Разве, в конце концов, крысы и жуки не добираются до всех нас? Рано или поздно самый крепкий гроб не выдерживает и впускает жизнь, чтобы она покормилась на смерти. Так устроен мир, и какое это имеет значение? После того как сердце останавливается, а мозг задыхается, наши души или куда-то отправляются, или просто исчезают. В любом случае мы не чувствуем, как кто-то гложет нашу плоть или выедает что-то из костей.

    — Уилфред Лиланд Джеймс · книга
15. «

    У меня возникло необъяснимое, но отчетливое ощущение, предчувствие, что я больше его не увижу. Наверное, так бывает с большинством родителей, которые в первый раз видят, как ребенок впервые уезжает куда-то один, и осознают, что он достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выполнять те или иные поручения. То есть он уже больше, чем ребенок.

    У меня возникло необъяснимое, но отчетливое ощущение, предчувствие, что я больше его не увижу. Наверное, так бывает с большинством родителей, которые в первый раз видят, как ребенок впервые уезжает куда-то один, и осознают, что он достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выполнять те или иные поручения. То есть он уже больше, чем ребенок.

    — Уилфред Лиланд Джеймс · книга
16. «

    Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

    Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.