39 фраз из книги «Стивен Кинг. Мешок с костями», которые запомнились

39 цитат из книги «Стивен Кинг. Мешок с костями» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если здесь и теплилась жизнь, то не слишком интересная. Оно и понятно: я видел прошлое того настоящего, что уже стало прошлым. Так уж заведено в этом мире.

   Если здесь и теплилась жизнь, то не слишком интересная. Оно и понятно: я видел прошлое того настоящего, что уже стало прошлым. Так уж заведено в этом мире.

   — Майкл Нунэн · книга
2. «

   … будь зависть кислотой, от меня остались бы лишь пряжка от ремня да три зуба.

   … будь зависть кислотой, от меня остались бы лишь пряжка от ремня да три зуба.

   — Джоанна · книга
3. «

   — Я выкарабкаюсь. — Мы все так говорим, не так ли? — Мы? — Мужчины. «Я выкарабкаюсь. А если нет, то постараюсь, чтобы никто об этом не узнал.»

   — Я выкарабкаюсь. — Мы все так говорим, не так ли? — Мы? — Мужчины. «Я выкарабкаюсь. А если нет, то постараюсь, чтобы никто об этом не узнал.»
4. «

   Вы знаете, как перемешиваются во сне реальность и фантазии: логика в них что часы Дали, которые становятся такими податливыми, – их можно развесить по ветками, как половинки.

   Вы знаете, как перемешиваются во сне реальность и фантазии: логика в них что часы Дали, которые становятся такими податливыми, – их можно развесить по ветками, как половинки.

   — Майкл Нунэн · книга
5. «

   Ах, молодость! Прошлого для нее ещё не существует.

   Ах, молодость! Прошлого для нее ещё не существует.
6. «

   Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.

   Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.
7. «

   То, что до смерти пугает глубокой ночью, да ещё в грозу, солнечным летним утром вызывает немалый интерес.

   То, что до смерти пугает глубокой ночью, да ещё в грозу, солнечным летним утром вызывает немалый интерес.

   — Майкл Нунэн · книга
8. «

   Ночью у мыслей есть особенность срываться с поводка и гулять на свободе.

   Ночью у мыслей есть особенность срываться с поводка и гулять на свободе.
9. «

   Юмор — почти всегда замаскированная злость, подумал я, но в маленьких городах к маскировке относятся спустя рукава.

   Юмор — почти всегда замаскированная злость, подумал я, но в маленьких городах к маскировке относятся спустя рукава.
10. «

    Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

    Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

    — Майкл Нунэн · книга
11. «

    Я одновременно испытывал и одиночество, и удовлетворённость. Такое сочетания надо полагать за счастье.

    Я одновременно испытывал и одиночество, и удовлетворённость. Такое сочетания надо полагать за счастье.
12. «

    За некоей чертой безумие – это дорога с односторонним движением, причём в отличие от автострады съездов на ней нет.

    За некоей чертой безумие – это дорога с односторонним движением, причём в отличие от автострады съездов на ней нет.

    — Майкл Нунэн · книга
13. «

    Подозреваю, что страх, как и боль, со временем забываются. А осталось в памяти ощущение, которое я испытывал и прежде, проходя этой дорогой. Ощущение того, что ткань реальности очень тонка. Я думаю, она действительно тонка, совсем как лёд на озере после оттепели, и мы сознательно наполняем нашу жизнь шумом, светом, движением, чтобы скрыть от себя эту особенность окружающего нас мира. Но в таких местах, как Сорок вторая дорога, мы обнаруживаем, что дымовых завес и зеркал нет. И остались только стрекот цикад да зелень листвы, темнеющая с угасанием дня, ветви, принимающие облик лиц, гулкие удары сердца в груди, кровь, бьющая в виски, и синяя слеза дня, бегущая по щеке неба. И по мере того как уходит день, тебе открывается истина: то, что видишь перед собой, скрывает некую тайну. Ты чувствуешь эту тайну каждым вздохом, видишь её в каждой тени, ждёшь, что столкнёшься с ней на каждом повороте. Она здесь, она поджидает тебя, но ты не знаешь, где и когда тайное станет явным.

    Подозреваю, что страх, как и боль, со временем забываются. А осталось в памяти ощущение, которое я испытывал и прежде, проходя этой дорогой. Ощущение того, что ткань реальности очень тонка. Я думаю, она действительно тонка, совсем как лёд на озере после оттепели, и мы сознательно наполняем нашу жизнь шумом, светом, движением, чтобы скрыть от себя эту особенность окружающего нас мира. Но в таких местах, как Сорок вторая дорога, мы обнаруживаем, что дымовых завес и зеркал нет. И остались только стрекот цикад да зелень листвы, темнеющая с угасанием дня, ветви, принимающие облик лиц, гулкие удары сердца в груди, кровь, бьющая в виски, и синяя слеза дня, бегущая по щеке неба. И по мере того как уходит день, тебе открывается истина: то, что видишь перед собой, скрывает некую тайну. Ты чувствуешь эту тайну каждым вздохом, видишь её в каждой тени, ждёшь, что столкнёшься с ней на каждом повороте. Она здесь, она поджидает тебя, но ты не знаешь, где и когда тайное станет явным.

    — Майкл Нунэн · книга
14. «

    Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

    Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

    — Майкл Нунэн · книга
15. «

    Мне всегда любопытно, что читают люди. По книгам о них можно узнать не меньше, чем по содержимому домашней аптечки. Только рыться в лекарствах хозяина всегда считалось дурным тоном.

    Мне всегда любопытно, что читают люди. По книгам о них можно узнать не меньше, чем по содержимому домашней аптечки. Только рыться в лекарствах хозяина всегда считалось дурным тоном.

    — Майкл Нунэн · книга
16. «

    Мы всё выстраиваемся в очередь: живём сегодняшним днём, в любой отдельно взятый момент занимаемся одним отдельно взятым делом: едим, болеем, дышим. Дантисты пломбируют только один зубной канал, кораблестроители занимаются только одним кораблём. Если твоя работа писать книги – пишешь одну конкретную страницу. Мы отворачиваемся от всего, что знаем и чего боимся. Мы изучаем каталоги, смотрим футбольные матчи, выбираем между “Спринтом” и “АТТ” [крупнейшие телефонные компании США, жёстко конкурирующие между собой. — пояснение в книге]. Мы считаем птиц в небе и отворачиваемся от окна, если слышим шаги в коридоре у себя за спиной; мы говорим, да, я согласен, облака часто на что-то похожи: рыб, единорогов, всадников, — но на самом деле это всего лишь облака, и мы переключаем наше внимание на очередное блюдо, очередную боль, очередной вдох, очередную страницу. Так уж мы устроены.

    Мы всё выстраиваемся в очередь: живём сегодняшним днём, в любой отдельно взятый момент занимаемся одним отдельно взятым делом: едим, болеем, дышим. Дантисты пломбируют только один зубной канал, кораблестроители занимаются только одним кораблём. Если твоя работа писать книги – пишешь одну конкретную страницу. Мы отворачиваемся от всего, что знаем и чего боимся. Мы изучаем каталоги, смотрим футбольные матчи, выбираем между “Спринтом” и “АТТ” [крупнейшие телефонные компании США, жёстко конкурирующие между собой. — пояснение в книге]. Мы считаем птиц в небе и отворачиваемся от окна, если слышим шаги в коридоре у себя за спиной; мы говорим, да, я согласен, облака часто на что-то похожи: рыб, единорогов, всадников, — но на самом деле это всего лишь облака, и мы переключаем наше внимание на очередное блюдо, очередную боль, очередной вдох, очередную страницу. Так уж мы устроены.

    — Майкл Нунэн · книга
17. «

    Мне много чего чудится, тут уж ничего не поделаешь. Напишите с мое, и вам тоже каждая тень на полу покажется следом, а каждая линия, замеченная в пыли, — тайным посланием.

    Мне много чего чудится, тут уж ничего не поделаешь. Напишите с мое, и вам тоже каждая тень на полу покажется следом, а каждая линия, замеченная в пыли, — тайным посланием.

    — Майкл Нунэн · книга
18. «

    Иной раз кажется, что постель — самое безопасное место.

    Иной раз кажется, что постель — самое безопасное место.
19. «

    Богатство, что шкала Рихтера. Как только ты минуешь некую точку, происходит переход на новый качественный уровень, отличающийся от предыдущего как минимум на порядок.

    Богатство, что шкала Рихтера. Как только ты минуешь некую точку, происходит переход на новый качественный уровень, отличающийся от предыдущего как минимум на порядок.

    — Майкл Нунэн · книга
20. «

    По пути от луга до дома я старался ни о чём не думать. Мой первый редактор любил говорить, что восемьдесят процентов мыслей, роящихся в голове романиста, не имеют никакого отношения к его работе, но я никогда не верил, что сказанное можно отнести только к писателям. А так называемые возвышенные мысли, мягко говоря, сильно переоцениваются. Когда сталкиваешься с проблемой и возникает необходимость что-то предпринять, я твёрдо убеждён, что наилучшее решение – отойти в сторону и предоставить мальчикам в подвале выполнить положенную им работу. Это тяжёлый физический труд, удел синих воротничков, парней, не охваченных профсоюзом, с мощными бицепсами и россыпью татуировок по телу. Действуют они, руководствуясь инстинктом, а к тем, кто находится выше, обращаются за советом лишь в самом крайнем случае.

    По пути от луга до дома я старался ни о чём не думать. Мой первый редактор любил говорить, что восемьдесят процентов мыслей, роящихся в голове романиста, не имеют никакого отношения к его работе, но я никогда не верил, что сказанное можно отнести только к писателям. А так называемые возвышенные мысли, мягко говоря, сильно переоцениваются. Когда сталкиваешься с проблемой и возникает необходимость что-то предпринять, я твёрдо убеждён, что наилучшее решение – отойти в сторону и предоставить мальчикам в подвале выполнить положенную им работу. Это тяжёлый физический труд, удел синих воротничков, парней, не охваченных профсоюзом, с мощными бицепсами и россыпью татуировок по телу. Действуют они, руководствуясь инстинктом, а к тем, кто находится выше, обращаются за советом лишь в самом крайнем случае.

    — Майкл Нунэн · книга