49 цитат из книги «Стивен Кинг. Мешок с костями» с глубоким смыслом

49 цитат из книги «Стивен Кинг. Мешок с костями» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если ты спасаешь чью-то жизнь, то берешь на себя ответственность за этого человека.

   Если ты спасаешь чью-то жизнь, то берешь на себя ответственность за этого человека.
2. «

   Когда ты один, твое странное поведение вовсе не кажется странным.

   Когда ты один, твое странное поведение вовсе не кажется странным.
3. «

   Возможно, во сне все – писатели.

   Возможно, во сне все – писатели.
4. «

   Горе отняло у меня последние силы. Мы плачем глазами, другого не дано, но в тот вечер я почувствовал, что плачет всё моё тело, каждая его пора.

   Горе отняло у меня последние силы. Мы плачем глазами, другого не дано, но в тот вечер я почувствовал, что плачет всё моё тело, каждая его пора.

   — Майкл Нунэн · книга
5. «

   Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

   Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

   — Майкл Нунэн · книга
6. «

   Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

   Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

   — Майкл Нунэн · книга
7. «

   Я вернулся к холодильнику и вновь забыл открыть его. Руки сами потянулись к буквам-магнитам и начали перемещать их по передней панели, складывая слова, разрушая, складывая новые. Я как бы писал книгу… Потому что тоже начал впадать в транс, как и за пишущей машинкой. Это полугипнотическое состояние писатель может вызывать и отключать по своей воле… во всяком случае, когда всё у него идёт хорошо. Интуитивная часть сознания раскрывается, когда ты начинаешь работать, и распрямляется во все свои шесть футов (случается, что и в десять). И посылает тебе магические послания и яркие образы. В остальное время она не даёт о себе знать, разве что иногда помимо твоей воли вырывается на свободу, и тогда ты впадаешь в транс неожиданно для себя, в голове возникают ассоциации, не имеющие ничего общего с логикой, приходят внезапные видения. Конечно, это неотъемлемая, пусть и необычная, часть творческого процесса. Музы — призраки, и иногда они приходят незваными.

   Я вернулся к холодильнику и вновь забыл открыть его. Руки сами потянулись к буквам-магнитам и начали перемещать их по передней панели, складывая слова, разрушая, складывая новые. Я как бы писал книгу… Потому что тоже начал впадать в транс, как и за пишущей машинкой. Это полугипнотическое состояние писатель может вызывать и отключать по своей воле… во всяком случае, когда всё у него идёт хорошо. Интуитивная часть сознания раскрывается, когда ты начинаешь работать, и распрямляется во все свои шесть футов (случается, что и в десять). И посылает тебе магические послания и яркие образы. В остальное время она не даёт о себе знать, разве что иногда помимо твоей воли вырывается на свободу, и тогда ты впадаешь в транс неожиданно для себя, в голове возникают ассоциации, не имеющие ничего общего с логикой, приходят внезапные видения. Конечно, это неотъемлемая, пусть и необычная, часть творческого процесса. Музы — призраки, и иногда они приходят незваными.

   — Майкл Нунэн · книга
8. «

   Это – прошлое, это – страна былого, и здесь грехи отцов падают на детей, иной раз даже в седьмом поколении, которого ещё нет в помине.

   Это – прошлое, это – страна былого, и здесь грехи отцов падают на детей, иной раз даже в седьмом поколении, которого ещё нет в помине.

   — Майкл Нунэн · книга
9. «

   Ах, молодость! Прошлого для нее ещё не существует.

   Ах, молодость! Прошлого для нее ещё не существует.
10. «

    Чтобы преодолеть собственные страхи, нужно взглянуть им в лицо и выздороветь.

    Чтобы преодолеть собственные страхи, нужно взглянуть им в лицо и выздороветь.

    — Майкл Нунэн · книга
11. «

    Мы несчётное количество раз занимались любовью, посмотрели тысячи фильмов, прочитали тысячи книг (Джо складывала свои на пол у кровати). А главное — и, наверное, это следует почитать за счастье, — мы не знали, сколь краткий нам отпущен срок.

    Мы несчётное количество раз занимались любовью, посмотрели тысячи фильмов, прочитали тысячи книг (Джо складывала свои на пол у кровати). А главное — и, наверное, это следует почитать за счастье, — мы не знали, сколь краткий нам отпущен срок.

    — Майкл Нунэн · книга
12. «

    Любая крепкая семья — территория, недоступная посторонним, белое пятно, без которых карте общества не обойтись. А то, о чём не знают другие, остаётся твоим.

    Любая крепкая семья — территория, недоступная посторонним, белое пятно, без которых карте общества не обойтись. А то, о чём не знают другие, остаётся твоим.

    — Майкл Нунэн · книга
13. «

    В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.

    В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.
14. «

    Юмор — почти всегда замаскированная злость, подумал я, но в маленьких городах к маскировке относятся спустя рукава.

    Юмор — почти всегда замаскированная злость, подумал я, но в маленьких городах к маскировке относятся спустя рукава.
15. «

    — Я выкарабкаюсь. — Мы все так говорим, не так ли? — Мы? — Мужчины. «Я выкарабкаюсь. А если нет, то постараюсь, чтобы никто об этом не узнал.»

    — Я выкарабкаюсь. — Мы все так говорим, не так ли? — Мы? — Мужчины. «Я выкарабкаюсь. А если нет, то постараюсь, чтобы никто об этом не узнал.»
16. «

    Я думаю, дома живут своей жизнью в потоке времени, отличном от того, в котором пребывают их обитатели. Во всяком случае, скорость у этого потока поменьше. В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.

    Я думаю, дома живут своей жизнью в потоке времени, отличном от того, в котором пребывают их обитатели. Во всяком случае, скорость у этого потока поменьше. В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.

    — Майкл Нунэн · книга
17. «

    Безумие — это дорога с односторонним движением, причем, в отличие от автострады, съездов на ней нет.

    Безумие — это дорога с односторонним движением, причем, в отличие от автострады, съездов на ней нет.
18. «

    Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

    Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

    — Майкл Нунэн · книга
19. «

    То, что до смерти пугает глубокой ночью, да ещё в грозу, солнечным летним утром вызывает немалый интерес.

    То, что до смерти пугает глубокой ночью, да ещё в грозу, солнечным летним утром вызывает немалый интерес.

    — Майкл Нунэн · книга
20. «

    В городе вечеринки начинаются приветствиями в дверях, собиранием пальто, лёгкими или воздушными поцелуями (и откуда пошли все эти странности?). На природе всё начинается с работы. Ты что-то приносишь, что-то перетаскиваешь, что-то ищешь, к примеру, железные щипцы или решётки для мангала. Хозяйка просит мужчин перенести столик на другое место, потом решает, что прежнее было лучше, и мужчины тащат столик обратно. И в какой-то момент ты понимаешь, что и в этом можно найти удовольствие.

    В городе вечеринки начинаются приветствиями в дверях, собиранием пальто, лёгкими или воздушными поцелуями (и откуда пошли все эти странности?). На природе всё начинается с работы. Ты что-то приносишь, что-то перетаскиваешь, что-то ищешь, к примеру, железные щипцы или решётки для мангала. Хозяйка просит мужчин перенести столик на другое место, потом решает, что прежнее было лучше, и мужчины тащат столик обратно. И в какой-то момент ты понимаешь, что и в этом можно найти удовольствие.

    — Майкл Нунэн · книга