21 цитата из книги «Стивен Кинг. Жребий», которые захочется сохранить

Ниже 21 цитата из книги «Стивен Кинг. Жребий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Церковь приняла новую концепцию зла с маленькой буквы. И дьявол уже не чудовище с хвостом и рогами и не змий, ползущий по саду, а просто психологический образ. Гигантское коллективное подсознание всех нас.

   Церковь приняла новую концепцию зла с маленькой буквы. И дьявол уже не чудовище с хвостом и рогами и не змий, ползущий по саду, а просто психологический образ. Гигантское коллективное подсознание всех нас.

   — Каллагэн · книга
2. «

   Один. Вот главное слово, самое страшное в английском языке. «Ад» — просто его неудачный синоним.

   Один. Вот главное слово, самое страшное в английском языке. «Ад» — просто его неудачный синоним.
3. «

   Город знал о темноте. Он знал о темноте, наступающей, когда земля поворачивается к солнцу другой стороной, и о темноте человеческой души. Город — это соединение трех частей, больших, чем просто части. Город — это люди, которые в нем живут; это здания, возведенные для жизни или для дел; это его земля.

   Город знал о темноте. Он знал о темноте, наступающей, когда земля поворачивается к солнцу другой стороной, и о темноте человеческой души. Город — это соединение трех частей, больших, чем просто части. Город — это люди, которые в нем живут; это здания, возведенные для жизни или для дел; это его земля.
4. «

   У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.

   У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.
5. «

   Хэл знал этих людей. Они делились на два разряда: тех, кем можно помыкать, и тех, кто помыкает тобой. Первых было больше, но к последним, к несчастью, принадлежал отец.

   Хэл знал этих людей. Они делились на два разряда: тех, кем можно помыкать, и тех, кто помыкает тобой. Первых было больше, но к последним, к несчастью, принадлежал отец.
6. «

   Исчезновение людей в Америке так же обычно, как пирог с вишнями. Мы живем в стране автомобилей. Люди каждые два-три года переезжают с места на место, иногда за полстраны и порой забывают сообщить свой новый адрес.

   Исчезновение людей в Америке так же обычно, как пирог с вишнями. Мы живем в стране автомобилей. Люди каждые два-три года переезжают с места на место, иногда за полстраны и порой забывают сообщить свой новый адрес.

   — Питер Макфи · книга
7. «

   Но вот приходит осень, выкинув пинком под зад коварное лето (что случается всякий раз, как сентябрь перевалит за середину) и поначалу гостит, как хороший приятель, без которого ты скучал. Устраивается она надолго — так старинный друг, примостившись в твоем любимом кресле, достал бы трубку, раскурил ее и заполнил послеобеденный час рассказами, где побывал и что делал со времени вашей последней встречи.

   Но вот приходит осень, выкинув пинком под зад коварное лето (что случается всякий раз, как сентябрь перевалит за середину) и поначалу гостит, как хороший приятель, без которого ты скучал. Устраивается она надолго — так старинный друг, примостившись в твоем любимом кресле, достал бы трубку, раскурил ее и заполнил послеобеденный час рассказами, где побывал и что делал со времени вашей последней встречи.
8. «

   Вопрос: если посадить психолога в одну комнату с сумасшедшим и не выпускать целый год, то кого мы получим в результате? Двух психологов или двух сумасшедших?

   Вопрос: если посадить психолога в одну комнату с сумасшедшим и не выпускать целый год, то кого мы получим в результате? Двух психологов или двух сумасшедших?
9. «

   И когда ветеринар сказал: «Собаку надо усыпить, мой мальчик. Ты понимаешь, почему?», он поцеловал Чоппера, но не проронил ни единой слезы. Мать плакала, но через три дня Чоппер для нее ушел в туманное прошлое, а для Марка он не уйдет туда никогда. Вот в чем ценность умения не плакать.

   И когда ветеринар сказал: «Собаку надо усыпить, мой мальчик. Ты понимаешь, почему?», он поцеловал Чоппера, но не проронил ни единой слезы. Мать плакала, но через три дня Чоппер для нее ушел в туманное прошлое, а для Марка он не уйдет туда никогда. Вот в чем ценность умения не плакать.
10. «

    Им легко давать советы, когда они там, а я здесь.

    Им легко давать советы, когда они там, а я здесь.

    — Перкинс Гиллспай · книга
11. «

    Особенность детства в том, что фантазия и реальность в нем не имеют четкой границы. Умный ребенок знает это и использует в нужных обстоятельствах.

    Особенность детства в том, что фантазия и реальность в нем не имеют четкой границы. Умный ребенок знает это и использует в нужных обстоятельствах.
12. «

    Ребёнок, подсчитывающий, во что ему обойдётся то-то и то-то, уже не ребёнок.

    Ребёнок, подсчитывающий, во что ему обойдётся то-то и то-то, уже не ребёнок.
13. «

    Осень остается на весь октябрь, а в редкие годы — до ноября. Над головой изо дня в день видна ясная, строгая синева небес, по которой (всегда с запада на восток) плывут спокойные белые корабли облаков с серыми килями. Днем поднимается неуемный ветер, он подгоняет вас, когда вы шагаете по дороге и под ногами хрустят невообразимо пестрые холмики опавших листьев. От этого ветра возникает ноющая боль, но не в костях, а где-то гораздо глубже. Возможно, он затрагивает в человеческой душе что-то древнее, некую струнку памяти о кочевьях и переселениях, и та твердит: в путь — или погибнешь… в путь — или погибнешь… Ветер бьется в дерево и стекло непроницаемых стен вашего дома, передавая по стрехам свое бесплотное волнение, так что рано или поздно приходится оставить дела и выйти посмотреть. А после обеда, ближе к вечеру, можно выйти на крыльцо или спуститься во двор и смотреть, как через пастбище Гриффена вверх на Школьный холм мчатся тени от облаков — свет, тьма, свет, тьма, словно боги открывают и закрывают ставни. Можно увидеть, как золотарник, самое живучее, вредное и прекрасное растение новоанглийской флоры, клонится под ветром подобно большому, погруженному в молчание, молитвенному собранию. И, если нет ни машин, ни самолетов, если по лесам к западу от города не бродит какой-нибудь дядюшка Джо, который бабахает из ружья, стоит завопить фазану, если тишину нарушает лишь медленное биение вашего собственного сердца, вы можете услышать и другой звук — голос жизни, движущейся к финалу очередного витка и ожидающей первого снега, чтобы завершить ритуал.

    Осень остается на весь октябрь, а в редкие годы — до ноября. Над головой изо дня в день видна ясная, строгая синева небес, по которой (всегда с запада на восток) плывут спокойные белые корабли облаков с серыми килями. Днем поднимается неуемный ветер, он подгоняет вас, когда вы шагаете по дороге и под ногами хрустят невообразимо пестрые холмики опавших листьев. От этого ветра возникает ноющая боль, но не в костях, а где-то гораздо глубже. Возможно, он затрагивает в человеческой душе что-то древнее, некую струнку памяти о кочевьях и переселениях, и та твердит: в путь — или погибнешь… в путь — или погибнешь… Ветер бьется в дерево и стекло непроницаемых стен вашего дома, передавая по стрехам свое бесплотное волнение, так что рано или поздно приходится оставить дела и выйти посмотреть. А после обеда, ближе к вечеру, можно выйти на крыльцо или спуститься во двор и смотреть, как через пастбище Гриффена вверх на Школьный холм мчатся тени от облаков — свет, тьма, свет, тьма, словно боги открывают и закрывают ставни. Можно увидеть, как золотарник, самое живучее, вредное и прекрасное растение новоанглийской флоры, клонится под ветром подобно большому, погруженному в молчание, молитвенному собранию. И, если нет ни машин, ни самолетов, если по лесам к западу от города не бродит какой-нибудь дядюшка Джо, который бабахает из ружья, стоит завопить фазану, если тишину нарушает лишь медленное биение вашего собственного сердца, вы можете услышать и другой звук — голос жизни, движущейся к финалу очередного витка и ожидающей первого снега, чтобы завершить ритуал.
14. «

    ...весна — не самое прекрасное время года в Новой Англии: она слишком короткая и робкая, ей слишком мало нужно, чтобы обернуться лютой и свирепой. Но даже и тогда в апреле выпадают дни, которые хранятся в памяти после того, как забудешь прикосновения жены или ощущение беззубого младенческого ротика у соска. Зато к середине мая солнце поднимается из утренней дымки властным и могущественным, так что, остановившись в семь утра на верхней ступеньке своего крыльца с пакетиком, в котором твой обед, понимаешь: к восьми часам роса на траве высохнет, а если по проселочной дороге проедет машина, в воздухе на добрых пять минут повиснет неподвижная пыль. К часу дня третий этаж фабрики разогреется до 95 градусов и с плеч маслом покатится пот, приклеивая рубаху к спине все разрастающимся пятном — прямо как в июле.

    ...весна — не самое прекрасное время года в Новой Англии: она слишком короткая и робкая, ей слишком мало нужно, чтобы обернуться лютой и свирепой. Но даже и тогда в апреле выпадают дни, которые хранятся в памяти после того, как забудешь прикосновения жены или ощущение беззубого младенческого ротика у соска. Зато к середине мая солнце поднимается из утренней дымки властным и могущественным, так что, остановившись в семь утра на верхней ступеньке своего крыльца с пакетиком, в котором твой обед, понимаешь: к восьми часам роса на траве высохнет, а если по проселочной дороге проедет машина, в воздухе на добрых пять минут повиснет неподвижная пыль. К часу дня третий этаж фабрики разогреется до 95 градусов и с плеч маслом покатится пот, приклеивая рубаху к спине все разрастающимся пятном — прямо как в июле.
15. «

    В 1965-м Ларри вступил в соглашение с неким Ромео Пуленом, строившем супермаркет в Обурне. Пулен был ветераном строительных махинаций, и они загребли на этом деле 750 тысяч. Очень неплохо, а если супермаркет скоро рухнет — что ж, такова жизнь.

    В 1965-м Ларри вступил в соглашение с неким Ромео Пуленом, строившем супермаркет в Обурне. Пулен был ветераном строительных махинаций, и они загребли на этом деле 750 тысяч. Очень неплохо, а если супермаркет скоро рухнет — что ж, такова жизнь.
16. «

    Он хотел быть истинным священником. Сражаться и умереть во имя Господа. Но сражаться было не с кем. Зло оказывалось многоликим, и все лики были нечеткими и слишком обыденными. Поневоле приходилось думать, что в мире вовсе нет Зла, а только зло или даже «зло».

    Он хотел быть истинным священником. Сражаться и умереть во имя Господа. Но сражаться было не с кем. Зло оказывалось многоликим, и все лики были нечеткими и слишком обыденными. Поневоле приходилось думать, что в мире вовсе нет Зла, а только зло или даже «зло».
17. «

    Он думал об исповеди. Машина церкви медленно крутилась, претворяя все мелкие грешки и грешочки в одну бесконечную, возносящуюся к небесам симфонию зла — зла, которое церковь наконец начала связывать с социальными условиями. Но в исповедальне незримо, словно запах бархата, присутствовало и другое зло — бездумное, бессмысленное, которое он не мог простить.

    Он думал об исповеди. Машина церкви медленно крутилась, претворяя все мелкие грешки и грешочки в одну бесконечную, возносящуюся к небесам симфонию зла — зла, которое церковь наконец начала связывать с социальными условиями. Но в исповедальне незримо, словно запах бархата, присутствовало и другое зло — бездумное, бессмысленное, которое он не мог простить.
18. «

    В ночь, когда приходит куджу, ты спишь как мёртвый.

    В ночь, когда приходит куджу, ты спишь как мёртвый.
19. «

    … и нет уже ведьм, инкубов и вампиров. Только избиение детей, изнасилования и драки…

    … и нет уже ведьм, инкубов и вампиров. Только избиение детей, изнасилования и драки…
20. «

    Никогда не подслушивай у двери, в которую только что вышел.

    Никогда не подслушивай у двери, в которую только что вышел.