31 фраза из книги «Стивен Кинг. Жребий» для дневника

Ниже 31 цитата из книги «Стивен Кинг. Жребий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы с Нолли пару недель назад ездили в кино. В этом вестерне было больше крови, чем я видел за все годы в Корее. Дети жрали поп-корн и хихикали.

   Мы с Нолли пару недель назад ездили в кино. В этом вестерне было больше крови, чем я видел за все годы в Корее. Дети жрали поп-корн и хихикали.

   — Перкинс Гиллспай · книга
2. «

   … и нет уже ведьм, инкубов и вампиров. Только избиение детей, изнасилования и драки…

   … и нет уже ведьм, инкубов и вампиров. Только избиение детей, изнасилования и драки…
3. «

   Когда человек изгнал Бога из своего сердца, его место занял сатана.

   Когда человек изгнал Бога из своего сердца, его место занял сатана.

   — Карлейль · книга
4. «

   Он думал об исповеди. Машина церкви медленно крутилась, претворяя все мелкие грешки и грешочки в одну бесконечную, возносящуюся к небесам симфонию зла — зла, которое церковь наконец начала связывать с социальными условиями. Но в исповедальне незримо, словно запах бархата, присутствовало и другое зло — бездумное, бессмысленное, которое он не мог простить.

   Он думал об исповеди. Машина церкви медленно крутилась, претворяя все мелкие грешки и грешочки в одну бесконечную, возносящуюся к небесам симфонию зла — зла, которое церковь наконец начала связывать с социальными условиями. Но в исповедальне незримо, словно запах бархата, присутствовало и другое зло — бездумное, бессмысленное, которое он не мог простить.
5. «

   Он жалел Чоппера, но не плакал. Мать плакала, но через три дня забыла Чоппера, а Марк не забыл. Потому он и не плакал. Плакать — это как вылить вон всю память.

   Он жалел Чоппера, но не плакал. Мать плакала, но через три дня забыла Чоппера, а Марк не забыл. Потому он и не плакал. Плакать — это как вылить вон всю память.
6. «

   И когда ветеринар сказал: «Собаку надо усыпить, мой мальчик. Ты понимаешь, почему?», он поцеловал Чоппера, но не проронил ни единой слезы. Мать плакала, но через три дня Чоппер для нее ушел в туманное прошлое, а для Марка он не уйдет туда никогда. Вот в чем ценность умения не плакать.

   И когда ветеринар сказал: «Собаку надо усыпить, мой мальчик. Ты понимаешь, почему?», он поцеловал Чоппера, но не проронил ни единой слезы. Мать плакала, но через три дня Чоппер для нее ушел в туманное прошлое, а для Марка он не уйдет туда никогда. Вот в чем ценность умения не плакать.
7. «

   В 1965-м Ларри вступил в соглашение с неким Ромео Пуленом, строившем супермаркет в Обурне. Пулен был ветераном строительных махинаций, и они загребли на этом деле 750 тысяч. Очень неплохо, а если супермаркет скоро рухнет — что ж, такова жизнь.

   В 1965-м Ларри вступил в соглашение с неким Ромео Пуленом, строившем супермаркет в Обурне. Пулен был ветераном строительных махинаций, и они загребли на этом деле 750 тысяч. Очень неплохо, а если супермаркет скоро рухнет — что ж, такова жизнь.
8. «

   В мире есть злые люди, по-настоящему злые. Иногда мы узнаем о них, но чаще они действуют в полной тайне.

   В мире есть злые люди, по-настоящему злые. Иногда мы узнаем о них, но чаще они действуют в полной тайне.

   — Минелла Кори · книга
9. «

   Церковь приняла новую концепцию зла с маленькой буквы. И дьявол уже не чудовище с хвостом и рогами и не змий, ползущий по саду, а просто психологический образ. Гигантское коллективное подсознание всех нас.

   Церковь приняла новую концепцию зла с маленькой буквы. И дьявол уже не чудовище с хвостом и рогами и не змий, ползущий по саду, а просто психологический образ. Гигантское коллективное подсознание всех нас.

   — Каллагэн · книга
10. «

    Им легко давать советы, когда они там, а я здесь.

    Им легко давать советы, когда они там, а я здесь.

    — Перкинс Гиллспай · книга
11. «

    В ночь, когда приходит куджу, ты спишь как мёртвый.

    В ночь, когда приходит куджу, ты спишь как мёртвый.
12. «

    Господи, дай мне смирение принять то, что я не могу изменить, волю изменить то, что я не могу принять, и ум, чтобы не слишком уж выеживаться.

    Господи, дай мне смирение принять то, что я не могу изменить, волю изменить то, что я не могу принять, и ум, чтобы не слишком уж выеживаться.
13. «

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    — Марк · книга
14. «

    Америке и свинья может попасть в историю.

    Америке и свинья может попасть в историю.
15. «

    У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.

    У города есть тайны, и одни из них становятся известными, а другие нет. Город хранит их все с равно непроницаемым видом. Город приемлет дьявола так же, как и Бога. Он знает о темноте. И этого достаточно.
16. «

    Особенность детства в том, что фантазия и реальность в нем не имеют четкой границы. Умный ребенок знает это и использует в нужных обстоятельствах.

    Особенность детства в том, что фантазия и реальность в нем не имеют четкой границы. Умный ребенок знает это и использует в нужных обстоятельствах.
17. «

    Ни один живой организм не в состоянии долго выносить абсолютную реальность и оставаться здоровым; даже птицы и кузнечики, по-видимому, иногда грезят.

    Ни один живой организм не в состоянии долго выносить абсолютную реальность и оставаться здоровым; даже птицы и кузнечики, по-видимому, иногда грезят.

    — Ширли Джексон · книга
18. «

    Осень остается на весь октябрь, а в редкие годы — до ноября. Над головой изо дня в день видна ясная, строгая синева небес, по которой (всегда с запада на восток) плывут спокойные белые корабли облаков с серыми килями. Днем поднимается неуемный ветер, он подгоняет вас, когда вы шагаете по дороге и под ногами хрустят невообразимо пестрые холмики опавших листьев. От этого ветра возникает ноющая боль, но не в костях, а где-то гораздо глубже. Возможно, он затрагивает в человеческой душе что-то древнее, некую струнку памяти о кочевьях и переселениях, и та твердит: в путь — или погибнешь… в путь — или погибнешь… Ветер бьется в дерево и стекло непроницаемых стен вашего дома, передавая по стрехам свое бесплотное волнение, так что рано или поздно приходится оставить дела и выйти посмотреть. А после обеда, ближе к вечеру, можно выйти на крыльцо или спуститься во двор и смотреть, как через пастбище Гриффена вверх на Школьный холм мчатся тени от облаков — свет, тьма, свет, тьма, словно боги открывают и закрывают ставни. Можно увидеть, как золотарник, самое живучее, вредное и прекрасное растение новоанглийской флоры, клонится под ветром подобно большому, погруженному в молчание, молитвенному собранию. И, если нет ни машин, ни самолетов, если по лесам к западу от города не бродит какой-нибудь дядюшка Джо, который бабахает из ружья, стоит завопить фазану, если тишину нарушает лишь медленное биение вашего собственного сердца, вы можете услышать и другой звук — голос жизни, движущейся к финалу очередного витка и ожидающей первого снега, чтобы завершить ритуал.

    Осень остается на весь октябрь, а в редкие годы — до ноября. Над головой изо дня в день видна ясная, строгая синева небес, по которой (всегда с запада на восток) плывут спокойные белые корабли облаков с серыми килями. Днем поднимается неуемный ветер, он подгоняет вас, когда вы шагаете по дороге и под ногами хрустят невообразимо пестрые холмики опавших листьев. От этого ветра возникает ноющая боль, но не в костях, а где-то гораздо глубже. Возможно, он затрагивает в человеческой душе что-то древнее, некую струнку памяти о кочевьях и переселениях, и та твердит: в путь — или погибнешь… в путь — или погибнешь… Ветер бьется в дерево и стекло непроницаемых стен вашего дома, передавая по стрехам свое бесплотное волнение, так что рано или поздно приходится оставить дела и выйти посмотреть. А после обеда, ближе к вечеру, можно выйти на крыльцо или спуститься во двор и смотреть, как через пастбище Гриффена вверх на Школьный холм мчатся тени от облаков — свет, тьма, свет, тьма, словно боги открывают и закрывают ставни. Можно увидеть, как золотарник, самое живучее, вредное и прекрасное растение новоанглийской флоры, клонится под ветром подобно большому, погруженному в молчание, молитвенному собранию. И, если нет ни машин, ни самолетов, если по лесам к западу от города не бродит какой-нибудь дядюшка Джо, который бабахает из ружья, стоит завопить фазану, если тишину нарушает лишь медленное биение вашего собственного сердца, вы можете услышать и другой звук — голос жизни, движущейся к финалу очередного витка и ожидающей первого снега, чтобы завершить ритуал.
19. «

    Лучший в мире врач стоит на своем крохотном островке знаний в океане невежества.

    Лучший в мире врач стоит на своем крохотном островке знаний в океане невежества.
20. «

    Ребёнок, подсчитывающий, во что ему обойдётся то-то и то-то, уже не ребёнок.

    Ребёнок, подсчитывающий, во что ему обойдётся то-то и то-то, уже не ребёнок.