24 лучших цитаты из книги «Тахира Мафи. Разрушь меня»

Собрали 24 цитаты из книги «Тахира Мафи. Разрушь меня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Все не так, как кажется.

   Все не так, как кажется.
2. «

   Беги, говорю я себе. Беги, пока не откажут легкие, пока ветер не изорвет в клочья твою одежду, пока ты не превратишься в размытое пятно и не сольешься с дорогой. Беги, Джульетта, беги быстрее, беги, пока не сломаются все твои кости, пока не треснут ноги, пока не кончатся мышцы и не замолчит сердце, потому что оно у тебя такое большое, ему тесно в груди, а ты бежишь уже очень долго и очень быстро. Беги-беги-беги, пока не перестанешь слышать топот их ног за собой. Беги, пока они не бросят свои биты, а их крики не растворятся в воздухе. Беги, раскрыв глаза и закрыв рот, пока перед глазами не польется потоком река. Беги, Джульетта. Беги, пока не упадешь замертво. Но сделай так, чтобы сердце твое остановилось прежде, чем они настигнут тебя. Прежде, чем они коснутся тебя. Беги, — сказала я.

   Беги, говорю я себе. Беги, пока не откажут легкие, пока ветер не изорвет в клочья твою одежду, пока ты не превратишься в размытое пятно и не сольешься с дорогой. Беги, Джульетта, беги быстрее, беги, пока не сломаются все твои кости, пока не треснут ноги, пока не кончатся мышцы и не замолчит сердце, потому что оно у тебя такое большое, ему тесно в груди, а ты бежишь уже очень долго и очень быстро. Беги-беги-беги, пока не перестанешь слышать топот их ног за собой. Беги, пока они не бросят свои биты, а их крики не растворятся в воздухе. Беги, раскрыв глаза и закрыв рот, пока перед глазами не польется потоком река. Беги, Джульетта. Беги, пока не упадешь замертво. Но сделай так, чтобы сердце твое остановилось прежде, чем они настигнут тебя. Прежде, чем они коснутся тебя. Беги, — сказала я.

   — Джульеттта · книга
3. «

   Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.

   Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.
4. «

   Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

   Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

   — Джульетта · книга
5. «

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   — Джульетта · книга
6. «

   Но почти невозможно преодолеть силу тяжести, когда никто не желает тебе помочь. Протянуть руку.

   Но почти невозможно преодолеть силу тяжести, когда никто не желает тебе помочь. Протянуть руку.

   — Джульетта · книга
7. «

   — Вот этого мне не понять никогда. — Он качает головой. — Тебе просто страшно. Ты боишься того, что тебе еще не знакомо. Ты боишься разочаровывать людей. Ты душишь свой собственный потенциал, потому что постоянно думаешь о том, что другие люди ожидают от тебя, и ты до сих пор следуешь правилам, которые тебе когда-то навязали. — Он пристально смотрит на меня. — А жаль.

   — Вот этого мне не понять никогда. — Он качает головой. — Тебе просто страшно. Ты боишься того, что тебе еще не знакомо. Ты боишься разочаровывать людей. Ты душишь свой собственный потенциал, потому что постоянно думаешь о том, что другие люди ожидают от тебя, и ты до сих пор следуешь правилам, которые тебе когда-то навязали. — Он пристально смотрит на меня. — А жаль.

   — Уорнер · книга
8. «

   Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.

   Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.
9. «

   — Тысячу раз, — заговорил Адам совсем тихо, — я видел, как ты поступала благородно. Тысячу раз. И никогда не произносила ни слова, если тебя не заставляли. — Он снова засмеялся, на этот раз натужным, тяжелым смехом. Он смотрел куда-то мне за плечо. — Ты никогда ничего не просила. — Адам наконец взглянул мне в глаза. — И все равно они считали тебя черт-те кем.

   — Тысячу раз, — заговорил Адам совсем тихо, — я видел, как ты поступала благородно. Тысячу раз. И никогда не произносила ни слова, если тебя не заставляли. — Он снова засмеялся, на этот раз натужным, тяжелым смехом. Он смотрел куда-то мне за плечо. — Ты никогда ничего не просила. — Адам наконец взглянул мне в глаза. — И все равно они считали тебя черт-те кем.
10. «

    Может, мы оба влюбились в свои иллюзии о чем-то большем.

    Может, мы оба влюбились в свои иллюзии о чем-то большем.
11. «

    Грязные деньги сочатся из стен, годовой запас еды пропадает на мраморных полах, сотни тысяч долларов медицинской помощи обратились в дизайнерскую мебель и персидские ковры. Чувствуя, как из вентиляторов тянет искусственным теплом, я вспоминаю детей, просивших чистой воды. Прищурившись, смотрю на хрустальные люстры и слышу матерей, молящих о пощаде. При виде этой роскошной плесени, выросшей на поверхности скованной страхом реальности, я останавливаюсь как вкопанная. Я не могу дышать. Сколько людей умерли ради существования этой роскоши! Сколько людей потеряли дома, детей, последние пять долларов в банке за обещания, обещания, обещания, море обещаний спасти их от них самих.

    Грязные деньги сочатся из стен, годовой запас еды пропадает на мраморных полах, сотни тысяч долларов медицинской помощи обратились в дизайнерскую мебель и персидские ковры. Чувствуя, как из вентиляторов тянет искусственным теплом, я вспоминаю детей, просивших чистой воды. Прищурившись, смотрю на хрустальные люстры и слышу матерей, молящих о пощаде. При виде этой роскошной плесени, выросшей на поверхности скованной страхом реальности, я останавливаюсь как вкопанная. Я не могу дышать. Сколько людей умерли ради существования этой роскоши! Сколько людей потеряли дома, детей, последние пять долларов в банке за обещания, обещания, обещания, море обещаний спасти их от них самих.

    — Джульетта · книга
12. «

    Мы становимся неким подобием кавычек, одной простой и одной перевернутой. Мы жмемся друг к другу в самом конце этого пожизненного заключения, похожего на предложение длиной в жизнь. Мы заключены в жизни, которые не сами выбираем. Но все же наступает время, и нам пора освобождаться.

    Мы становимся неким подобием кавычек, одной простой и одной перевернутой. Мы жмемся друг к другу в самом конце этого пожизненного заключения, похожего на предложение длиной в жизнь. Мы заключены в жизни, которые не сами выбираем. Но все же наступает время, и нам пора освобождаться.

    — Джульетта · книга
13. «

    Он считает меня своим трофеем, своим секретным оружием.

    Он считает меня своим трофеем, своим секретным оружием.
14. «

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    — Джульетта Феррарс · книга
15. «

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    — Джульетта · книга
16. «

    Теперь я думаю только о том, что в девятнадцать лет слишком рано переставать верить, что в девятнадцать лет жизнь только начинается, что в этом возрасте еще нельзя никому говорить о том, что человек уже ничего не добьется в жизни и что он представляет собой лишь неисправимое зло.

    Теперь я думаю только о том, что в девятнадцать лет слишком рано переставать верить, что в девятнадцать лет жизнь только начинается, что в этом возрасте еще нельзя никому говорить о том, что человек уже ничего не добьется в жизни и что он представляет собой лишь неисправимое зло.
17. «

    Капли дождя — мое единственное напоминание того, что у облаков есть пульс.

    Капли дождя — мое единственное напоминание того, что у облаков есть пульс.

    — Джульетта · книга
18. «

    Мы находимся на крыше, на свежем воздухе, где весь мир черный, кроме звезд и щепочки-луны, которые кто-то повесил где-то очень далеко. Иногда я задумываюсь над тем, а остались ли там, в вышине, другие планеты, и если да, то как они ведут себя после всего того, что произошло здесь? Может быть, нам стоило бы в чем-то поучиться друг у друга.

    Мы находимся на крыше, на свежем воздухе, где весь мир черный, кроме звезд и щепочки-луны, которые кто-то повесил где-то очень далеко. Иногда я задумываюсь над тем, а остались ли там, в вышине, другие планеты, и если да, то как они ведут себя после всего того, что произошло здесь? Может быть, нам стоило бы в чем-то поучиться друг у друга.

    — Джульетта · книга
19. «

    Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

    Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

    — Джульетта Феррарс · книга
20. «

    Самый опасный человек в этом мире тот, кто не чувствует угрызения совести. Тот, кто никогда не просит прощения и, следовательно, не ищет его.

    Самый опасный человек в этом мире тот, кто не чувствует угрызения совести. Тот, кто никогда не просит прощения и, следовательно, не ищет его.