43 фразы из книги «Терри Пратчетт. Вещие Сестрички» для дневника

Ниже 43 цитаты из книги «Терри Пратчетт. Вещие Сестрички»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Ничего не поняла. Кто такие помпадуры? — По-моему, это что-то типа личинок. — Вот здорово! «Привет, личинки, добро пожаловать на шоу!» Люди сразу настраиваются на дружелюбный лад.

   — Ничего не поняла. Кто такие помпадуры? — По-моему, это что-то типа личинок. — Вот здорово! «Привет, личинки, добро пожаловать на шоу!» Люди сразу настраиваются на дружелюбный лад.

   — Нянюшка Ягг · книга
2. «

   — Ночь еще молода! — Ночь уже давно ласты склеила! А кто молод, так это новый день.

   — Ночь еще молода! — Ночь уже давно ласты склеила! А кто молод, так это новый день.
3. «

   В первый раз за эту ночь червячок сомнения проник в чертоги матушкиного разума, однако, оказавшись в столь непривычной для себя обстановке, несколько растерялся.

   В первый раз за эту ночь червячок сомнения проник в чертоги матушкиного разума, однако, оказавшись в столь непривычной для себя обстановке, несколько растерялся.
4. «

   Ему вдруг пришло в голову, что если раньше он и любил леса, то любовь эта явно страдала безвредной созерцательностью. Приятно было сознавать, что леса рядом, в двух шагах, на расстоянии вытянутой руки, однако леса воображаемые отнюдь не то же самое, что леса реальные, в которых случается заблудиться. В лесах воображаемых было куда больше огромных, красивых дубов и намного меньше колючего кустарника. На деревья, населяющие подобные леса, лучше всего любоваться днём, когда они не корчат тебе из темноты злобные гримасы и не цепляют длинными ветками. Воображаемые деревья — это гордые властелины леса. Здесь же деревья смахивали на злобных карликовых гномов, увешанных плющом и утыканных древесными поганками.

   Ему вдруг пришло в голову, что если раньше он и любил леса, то любовь эта явно страдала безвредной созерцательностью. Приятно было сознавать, что леса рядом, в двух шагах, на расстоянии вытянутой руки, однако леса воображаемые отнюдь не то же самое, что леса реальные, в которых случается заблудиться. В лесах воображаемых было куда больше огромных, красивых дубов и намного меньше колючего кустарника. На деревья, населяющие подобные леса, лучше всего любоваться днём, когда они не корчат тебе из темноты злобные гримасы и не цепляют длинными ветками. Воображаемые деревья — это гордые властелины леса. Здесь же деревья смахивали на злобных карликовых гномов, увешанных плющом и утыканных древесными поганками.
5. «

   Настоящая магия творится у людей в головах.

   Настоящая магия творится у людей в головах.
6. «

   Быть деревом все-таки чертовски приятно. Во-первых, у деревьев вроде бы не бывает ушей. А во-вторых, они, кажется, научились обходиться без уз брака.

   Быть деревом все-таки чертовски приятно. Во-первых, у деревьев вроде бы не бывает ушей. А во-вторых, они, кажется, научились обходиться без уз брака.
7. «

   Мир — это подмостки, на которых боги разыгрывают вечную драму...

   Мир — это подмостки, на которых боги разыгрывают вечную драму...
8. «

   Слова и впрямь обладают великой силой. В частности, они умеют слетать с языка до того, как говорящий успеет заткнуть себе рот.

   Слова и впрямь обладают великой силой. В частности, они умеют слетать с языка до того, как говорящий успеет заткнуть себе рот.
9. «

   Вообще говоря, Овцепики не были обделены ровными участками поверхности. Беда в том, что почти все эти участки по своей ориентации вертикальны.

   Вообще говоря, Овцепики не были обделены ровными участками поверхности. Беда в том, что почти все эти участки по своей ориентации вертикальны.
10. «

    – На самом деле они очень хорошие, – сказала она. – Просто ведьмы, ну, никогда не думают об окружающих. Вернее, об окружающих они думают, просто ведьм не заботит, что люди чувствуют. Понимаешь? В общем, они никогда не думают о людях, за исключением тех случаев, когда думают о них, чего не бывает никогда. Если ты меня понимаешь…

    – На самом деле они очень хорошие, – сказала она. – Просто ведьмы, ну, никогда не думают об окружающих. Вернее, об окружающих они думают, просто ведьм не заботит, что люди чувствуют. Понимаешь? В общем, они никогда не думают о людях, за исключением тех случаев, когда думают о них, чего не бывает никогда. Если ты меня понимаешь…

    — Маграт Чесногк · книга
11. «

    — Что такое корона? Ребенка спрятать гораздо труднее. — Глупости, — перебила матушка. — Сама подумай, сколько в стране детишек, и все на одно лицо. А вот корон — раз-два и обчелся.

    — Что такое корона? Ребенка спрятать гораздо труднее. — Глупости, — перебила матушка. — Сама подумай, сколько в стране детишек, и все на одно лицо. А вот корон — раз-два и обчелся.

    — Маграт Чесногк · книга
12. «

    Убийство для нормального короля — самая естественная причина смерти.

    Убийство для нормального короля — самая естественная причина смерти.
13. «

    Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

    Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

    — Шут · книга
14. «

    Итак, все в этом мире шло своим ходом — за исключением всего остального, что решительно шло наперекосяк.

    Итак, все в этом мире шло своим ходом — за исключением всего остального, что решительно шло наперекосяк.
15. «

    Все люди – люди, без исключения.

    Все люди – люди, без исключения.
16. «

    Зима также приносит ленивые ветры, которым невдомек, зачем огибать человеческие тела, когда можно пройти прямо сквозь них.

    Зима также приносит ленивые ветры, которым невдомек, зачем огибать человеческие тела, когда можно пройти прямо сквозь них.
17. «

    Неразбавленная, чистая ярость является мощнейшей созидательной силой. Но сначала нужно научиться подчинять её себе. Это не означает, что следует сложить руки и подождать, пока гнев испарится. Нет, это значит, что гнев следует перегнать в заранее подготовленные вместилища, дождаться, пока он не затопит целые террасы сознания, и вот тогда, предвосхитив мгновение, когда он вырвется наружу, открыть маленькую дверку у основания баков, позволяя ревущей, раскалённой струне ярости раскрутить турбины мести.

    Неразбавленная, чистая ярость является мощнейшей созидательной силой. Но сначала нужно научиться подчинять её себе. Это не означает, что следует сложить руки и подождать, пока гнев испарится. Нет, это значит, что гнев следует перегнать в заранее подготовленные вместилища, дождаться, пока он не затопит целые террасы сознания, и вот тогда, предвосхитив мгновение, когда он вырвется наружу, открыть маленькую дверку у основания баков, позволяя ревущей, раскалённой струне ярости раскрутить турбины мести.
18. «

    История — это всего-навсего набор рассказов. Ведь прошлое нужно вспоминать, а память состоит из слов. Кто точно расскажет нам, как поступал тот или иной король, живший за тысячелетие до нас? Остались лишь воспоминания да слова. И, разумеется, пьесы.

    История — это всего-навсего набор рассказов. Ведь прошлое нужно вспоминать, а память состоит из слов. Кто точно расскажет нам, как поступал тот или иной король, живший за тысячелетие до нас? Остались лишь воспоминания да слова. И, разумеется, пьесы.

    — Смерть · книга
19. «

    Порой так хочется, чтобы люди были чуточку добрее к ближнему своему… Маграт взглянула на волшебный шар. Можно начинать. – Он всегда будет легко сходиться с людьми, – прошептала она. Может, то был не самый первостепенный навык в жизни, но для самой Маграт эта способность была тайной за семью печатями.

    Порой так хочется, чтобы люди были чуточку добрее к ближнему своему… Маграт взглянула на волшебный шар. Можно начинать. – Он всегда будет легко сходиться с людьми, – прошептала она. Может, то был не самый первостепенный навык в жизни, но для самой Маграт эта способность была тайной за семью печатями.
20. «

    Судьба — штука изменчивая. И доверять ей нельзя. Ее и увидеть-то не часто удается, зато замечено: как только начинает казаться, что ты загнал ее в угол, она обязательно вывернет совсем в другом месте. Законопать наглухо дверь, а потом оглянись — окажется, всё это время судьба стояла у тебя за спиной. Только решишь, что теперь уж точно пригвоздил ее, — она уже машет издалека твоим же молотком.

    Судьба — штука изменчивая. И доверять ей нельзя. Ее и увидеть-то не часто удается, зато замечено: как только начинает казаться, что ты загнал ее в угол, она обязательно вывернет совсем в другом месте. Законопать наглухо дверь, а потом оглянись — окажется, всё это время судьба стояла у тебя за спиной. Только решишь, что теперь уж точно пригвоздил ее, — она уже машет издалека твоим же молотком.