19 известных цитат из книги «Турольд. Песнь о Роланде»

Собрали 19 цитат из книги «Турольд. Песнь о Роланде» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Почуял граф, что смерть его близка, Что мозг ушами начал вытекать. За пэров молит бога он сперва, А после, Гавриила за себя. Чтоб не покрыл его посмертно срам, Схватил он Олифан и Дюрандаль И углубился в землю басурман Намного дальше, чем летит стрела. Два дерева там вниз глядят с холма, Четыре глыбы мраморных лежат. Граф на траву, недвижимый, упал, Лишился чувств, встречает смертный час.

   Почуял граф, что смерть его близка, Что мозг ушами начал вытекать. За пэров молит бога он сперва, А после, Гавриила за себя. Чтоб не покрыл его посмертно срам, Схватил он Олифан и Дюрандаль И углубился в землю басурман Намного дальше, чем летит стрела. Два дерева там вниз глядят с холма, Четыре глыбы мраморных лежат. Граф на траву, недвижимый, упал, Лишился чувств, встречает смертный час.
2. «

   Граф Оливье сказал: «К чему слова! В рог затрубить казалось стыдно вам. Теперь король нам помощь не подаст. За это было б грех ему пенять: Не знает он, что ожидает нас. Пришпорьте лучше скакуна, собрат! Бароны, ни на шаг не отступать! Молю вас ради господа Христа, Держите строй, крушите басурман! Ударим с кличем Карла на врага». И крикнули французы: «Монжуа!» Кто этот крик в бою слыхал хоть раз, Тот видел тех, кому неведом страх. Погнали тут коней французы вскачь. Как шпорят их они, как лихо мчат! Осталось им одно — рубить сплеча, Но и арабов трудно испугать. И вот уж грудь на грудь сошлись войска.

   Граф Оливье сказал: «К чему слова! В рог затрубить казалось стыдно вам. Теперь король нам помощь не подаст. За это было б грех ему пенять: Не знает он, что ожидает нас. Пришпорьте лучше скакуна, собрат! Бароны, ни на шаг не отступать! Молю вас ради господа Христа, Держите строй, крушите басурман! Ударим с кличем Карла на врага». И крикнули французы: «Монжуа!» Кто этот крик в бою слыхал хоть раз, Тот видел тех, кому неведом страх. Погнали тут коней французы вскачь. Как шпорят их они, как лихо мчат! Осталось им одно — рубить сплеча, Но и арабов трудно испугать. И вот уж грудь на грудь сошлись войска.
3. «

   Роланд увидел — велики потери И к Оливье такое слово держит: «Собрат, я вам клянусь царем небесным, Весь луг телами рыцарей усеян. Скорблю о милой Франции я сердцем: Защитников она лишилась верных. Ах, друг-король, опора наша, где вы? Брат Оливье, скажите, что нам делать? Как королю послать о нас известье?» Ответил граф: «Не дам я вам совета. По мне, погибель лучше, чем бесчестье». Аой!

   Роланд увидел — велики потери И к Оливье такое слово держит: «Собрат, я вам клянусь царем небесным, Весь луг телами рыцарей усеян. Скорблю о милой Франции я сердцем: Защитников она лишилась верных. Ах, друг-король, опора наша, где вы? Брат Оливье, скажите, что нам делать? Как королю послать о нас известье?» Ответил граф: «Не дам я вам совета. По мне, погибель лучше, чем бесчестье». Аой!
4. «

   Французов может он найти и здесь. Они воюют против нас семь лет. Их император — доблестный боец. Его не испугает даже смерть. Пред ним дитя любой из королей. С ним ни один не сладит человек.

   Французов может он найти и здесь. Они воюют против нас семь лет. Их император — доблестный боец. Его не испугает даже смерть. Пред ним дитя любой из королей. С ним ни один не сладит человек.
5. «

   Но тут архиепископ мимо ехал, А он таков, что ни один священник Не превзошел его в деяньях смелых. Он молвил: «Бог тебя накажет, нехристь. О том, кого ты сшиб, скорблю я сердцем». Коня на мавра он погнал карьером, Ударил Малькиана в щит толедский, И мертвым наземь был араб повержен.

   Но тут архиепископ мимо ехал, А он таков, что ни один священник Не превзошел его в деяньях смелых. Он молвил: «Бог тебя накажет, нехристь. О том, кого ты сшиб, скорблю я сердцем». Коня на мавра он погнал карьером, Ударил Малькиана в щит толедский, И мертвым наземь был араб повержен.
6. «

   Да, тот учен, кто выучен бедой!

   Да, тот учен, кто выучен бедой!
7. «

   Роланд увидел: битвы не минуть, Как лев иль леопард, стал горд и лют, Воскликнул громко: «Побратим и друг! Вам говорить такое не к лицу. Не зря нас Карл оставил с войском тут: Не знает страха ни один француз, И двадцать тысяч их у нас в полку. Вассал сеньеру служит своему. Он терпит зимний холод и жару, Кровь за него не жаль пролить ему. Копьем дадите вы отпор врагу. Я Дюрандаль, что Карл мне дал, возьму. Кто б ни владел им, если я паду, Пусть скажет, что покойник был не трус».

   Роланд увидел: битвы не минуть, Как лев иль леопард, стал горд и лют, Воскликнул громко: «Побратим и друг! Вам говорить такое не к лицу. Не зря нас Карл оставил с войском тут: Не знает страха ни один француз, И двадцать тысяч их у нас в полку. Вассал сеньеру служит своему. Он терпит зимний холод и жару, Кровь за него не жаль пролить ему. Копьем дадите вы отпор врагу. Я Дюрандаль, что Карл мне дал, возьму. Кто б ни владел им, если я паду, Пусть скажет, что покойник был не трус».
8. «

   Граф Оливье сказал: «Врагов — тьмы тем, А наша рать мала, сдается мне. Собрат Роланд, трубите в рог скорей, Чтоб Карл дружины повернуть успел». Роланд ответил: «Я в своем уме И в рог не затрублю, на срам себе. Нет, я возьмусь за Дюрандаль теперь. По рукоять окрашу в кровь мой меч. Пришли сюда враги себе во вред. Ручаюсь вам, их всех постигнет смерть». Аой!

   Граф Оливье сказал: «Врагов — тьмы тем, А наша рать мала, сдается мне. Собрат Роланд, трубите в рог скорей, Чтоб Карл дружины повернуть успел». Роланд ответил: «Я в своем уме И в рог не затрублю, на срам себе. Нет, я возьмусь за Дюрандаль теперь. По рукоять окрашу в кровь мой меч. Пришли сюда враги себе во вред. Ручаюсь вам, их всех постигнет смерть». Аой!
9. «

   Роланд в ответ: «Тем злей мы будем биться. Не дай господь и ангелы святые, Чтоб обесчестил я наш край родимый. Позор и срам мне страшны — не кончина. Отвагою – вот чем мы Карлу милы».

   Роланд в ответ: «Тем злей мы будем биться. Не дай господь и ангелы святые, Чтоб обесчестил я наш край родимый. Позор и срам мне страшны — не кончина. Отвагою – вот чем мы Карлу милы».

   — Роланд · книга
10. «

    Бьет граф теперь мечом по глыбе красной. Сталь не щербится — лишь звенит о камень. Он видит, что с клинком ему не сладить, И начинает тихо сокрушаться: «Мой светлый Дюрандаль, мой меч булатный, Как ты на солнце блещешь и сверкаешь! Ты в Морианском доле дан был Карлу - Тебя вручил ему господний ангел, Чтоб ты достался лучшему вассалу, И Карл меня тобою препоясал. С тобой я покорил Анжу с Бретанью, С тобою Мэн и Пуату я занял; С тобой громил я вольный край нормандский; С тобой смирил Прованс, и Аквитанью, И всю Романью, и страну ломбардцев; С тобою бил фламандцев и баварцев; С тобой ходил к полякам и болгарам; С тобой Царьград принудил Карлу сдаться; С тобой привел к повиновенью саксов, Ирландцев, и валлийцев, и шотландцев, И данниками Карла сделал англов; С тобою вместе покорил все страны, Где ныне Карл седобородый правит. С тобой расстаться больно мне и жалко. Умру, но не отдам тебя арабам. Спаси нас, боже, от такого срама!»

    Бьет граф теперь мечом по глыбе красной. Сталь не щербится — лишь звенит о камень. Он видит, что с клинком ему не сладить, И начинает тихо сокрушаться: «Мой светлый Дюрандаль, мой меч булатный, Как ты на солнце блещешь и сверкаешь! Ты в Морианском доле дан был Карлу - Тебя вручил ему господний ангел, Чтоб ты достался лучшему вассалу, И Карл меня тобою препоясал. С тобой я покорил Анжу с Бретанью, С тобою Мэн и Пуату я занял; С тобой громил я вольный край нормандский; С тобой смирил Прованс, и Аквитанью, И всю Романью, и страну ломбардцев; С тобою бил фламандцев и баварцев; С тобой ходил к полякам и болгарам; С тобой Царьград принудил Карлу сдаться; С тобой привел к повиновенью саксов, Ирландцев, и валлийцев, и шотландцев, И данниками Карла сделал англов; С тобою вместе покорил все страны, Где ныне Карл седобородый правит. С тобой расстаться больно мне и жалко. Умру, но не отдам тебя арабам. Спаси нас, боже, от такого срама!»
11. «

    Спросил Роланд: «Чем так вы недовольны?» А тот ответил: «Вы всему виною. Быть смелым мало — быть разумным должно, И лучше меру знать, чем сумасбродить. Французов погубила ваша гордость. Мы королю уж не послужим больше. Подай вы зов, поспел бы он на помощь И не избегли б нехристи разгрома, Король Марсилий — плена или гроба. Нам ваша дерзость жизни будет стоить, Теперь вы Карлу больше не помощник. Вовек он не найдет слуги такого. Вы здесь умрете, Франции на горе, И наша дружба кончится сегодня: До вечера мы дух испустим оба». Аой!

    Спросил Роланд: «Чем так вы недовольны?» А тот ответил: «Вы всему виною. Быть смелым мало — быть разумным должно, И лучше меру знать, чем сумасбродить. Французов погубила ваша гордость. Мы королю уж не послужим больше. Подай вы зов, поспел бы он на помощь И не избегли б нехристи разгрома, Король Марсилий — плена или гроба. Нам ваша дерзость жизни будет стоить, Теперь вы Карлу больше не помощник. Вовек он не найдет слуги такого. Вы здесь умрете, Франции на горе, И наша дружба кончится сегодня: До вечера мы дух испустим оба». Аой!
12. «

    Вот амирафль из Балагета мчит. Он станом строен и лицом красив. Спесиво он на скакуне сидит, Оружьем похваляется своим. Он храбростью повсюду знаменит. Одна беда — он не христианин.

    Вот амирафль из Балагета мчит. Он станом строен и лицом красив. Спесиво он на скакуне сидит, Оружьем похваляется своим. Он храбростью повсюду знаменит. Одна беда — он не христианин.
13. «

    Вот Вальдаброн-язычник мчится в бой. Воспитан был им встарь Марсилий злой. В четыреста судов он водит флот. Он вождь всех сарацинских моряков. Взял Иерусалим изменой он, И Соломонов храм им осквернен, И патриарх убит пред алтарем. Ему поклялся в дружбе Ганелон. Он наградил предателя мечом. Под ним скакун по кличке Грамимон. Быстрей, чем сокол, этот борзый конь. Язычник мчит на нем во весь опор Туда, где рубит мавров дук Самсон. Он щит ему разбил, прорезал бронь, Вплоть до значка копье вогнал в него. Сшиб пэра и кричит над мертвецом: «Арабы, в бой! Мы верх возьмем легко!» Французы молвят: «Горе, пал барон!» Аой!

    Вот Вальдаброн-язычник мчится в бой. Воспитан был им встарь Марсилий злой. В четыреста судов он водит флот. Он вождь всех сарацинских моряков. Взял Иерусалим изменой он, И Соломонов храм им осквернен, И патриарх убит пред алтарем. Ему поклялся в дружбе Ганелон. Он наградил предателя мечом. Под ним скакун по кличке Грамимон. Быстрей, чем сокол, этот борзый конь. Язычник мчит на нем во весь опор Туда, где рубит мавров дук Самсон. Он щит ему разбил, прорезал бронь, Вплоть до значка копье вогнал в него. Сшиб пэра и кричит над мертвецом: «Арабы, в бой! Мы верх возьмем легко!» Французы молвят: «Горе, пал барон!» Аой!
14. «

    Вот графа Оливье Роланд зовет: «Мой побратим, согласны вы со мной, Что пастырь наш Турпен — боец лихой? Никто на свете не затмит его. Разит он славно дротом и копьем». Ответил тот: «Пора ему помочь». И оба в битву поскакали вновь. Удар их мощен, грозен их напор, И все же христианам тяжело. Когда бы вам увидеть привелось, Как Оливье с Роландом бьют мечом, Как мавров на копье Турпен берет! Известно павших сарацин число - И в грамотах и в жесте есть оно: Их было тысяч свыше четырех. Четырежды французы дали бой, Но пятый был особенно жесток. Всех рыцарей французских он унес. Лишь шестьдесят от смерти спас господь, Но сладить с ними будет нелегко. Аой!

    Вот графа Оливье Роланд зовет: «Мой побратим, согласны вы со мной, Что пастырь наш Турпен — боец лихой? Никто на свете не затмит его. Разит он славно дротом и копьем». Ответил тот: «Пора ему помочь». И оба в битву поскакали вновь. Удар их мощен, грозен их напор, И все же христианам тяжело. Когда бы вам увидеть привелось, Как Оливье с Роландом бьют мечом, Как мавров на копье Турпен берет! Известно павших сарацин число - И в грамотах и в жесте есть оно: Их было тысяч свыше четырех. Четырежды французы дали бой, Но пятый был особенно жесток. Всех рыцарей французских он унес. Лишь шестьдесят от смерти спас господь, Но сладить с ними будет нелегко. Аой!
15. «

    «Трубите в рог скорей, о друг Роланд! Король услышит зов, придет назад, Баронов приведет на помощь нам». «Не дай господь! — Роланд ему сказал. - Не стану Карла я обратно звать, Себе и милой Франции на срам. Нет, лучше я возьмусь за Дюрандаль, Мой добрый меч, висящий у бедра, По рукоять окрашу в кровь булат. Враги себе во вред пришли сюда. Их всех постигнет смерть, ручаюсь вам». Аой!

    «Трубите в рог скорей, о друг Роланд! Король услышит зов, придет назад, Баронов приведет на помощь нам». «Не дай господь! — Роланд ему сказал. - Не стану Карла я обратно звать, Себе и милой Франции на срам. Нет, лучше я возьмусь за Дюрандаль, Мой добрый меч, висящий у бедра, По рукоять окрашу в кровь булат. Враги себе во вред пришли сюда. Их всех постигнет смерть, ручаюсь вам». Аой!
16. «

    Промолвил граф Роланд: «Ужасна сеча! Я затрублю, и Карл сюда поспеет». Ответил Оливье: «То нам не к чести. Я к вам взывал, но внять вы не хотели. Будь здесь король, мы гибели б избегли, Но тех, кто с Карлом, упрекнуть нам не в чем. Собрат, клянусь вам бородой моею, Что, если вновь с сестрицей Альдой встречусь, Она с Роландом ложе не разделит». Аой!

    Промолвил граф Роланд: «Ужасна сеча! Я затрублю, и Карл сюда поспеет». Ответил Оливье: «То нам не к чести. Я к вам взывал, но внять вы не хотели. Будь здесь король, мы гибели б избегли, Но тех, кто с Карлом, упрекнуть нам не в чем. Собрат, клянусь вам бородой моею, Что, если вновь с сестрицей Альдой встречусь, Она с Роландом ложе не разделит». Аой!
17. «

    Французы поднимаются с земли. Турпеном им отпущены грехи, Он их святым крестом благословил. На скакунов садятся вновь они. Доспех надежный на любом из них, К сраженью все готовы, как один. Вот графу Оливье Роланд кричит: «Вы мудро рассудили, побратим. Нас Ганелон-предатель погубил. Взял он за это деньги и дары. Пускай ему за нас король отмстит. Ты, сарацин Марсилий, нас купил - Так вот мечом покупку и возьми». Аой!

    Французы поднимаются с земли. Турпеном им отпущены грехи, Он их святым крестом благословил. На скакунов садятся вновь они. Доспех надежный на любом из них, К сраженью все готовы, как один. Вот графу Оливье Роланд кричит: «Вы мудро рассудили, побратим. Нас Ганелон-предатель погубил. Взял он за это деньги и дары. Пускай ему за нас король отмстит. Ты, сарацин Марсилий, нас купил - Так вот мечом покупку и возьми». Аой!
18. «

    Кого в бою не плен, а гибель ждет, Тот даром жизнь свою не отдаёт.

    Кого в бою не плен, а гибель ждет, Тот даром жизнь свою не отдаёт.
19. «

    Граф Оливье несется полем вскачь. Обломок древка у него в руках. Он Мальзарону им нанес удар, Щит расписной сломал, разбил шишак, У мавра вышиб из орбит глаза, И вылетел на землю мозг врага. Убил еще семьсот неверных граф, Торжиса с Эсторгосом покарал, Но и свое копье вконец сломал. Роланд воскликнул: «Вы сошли с ума! Жердь для подобной битвы не годна. Железо, друг, потребно здесь и сталь. Да разве Альтеклера нет у вас, Отделанного золотом меча?» «Я бью арабов, — Оливье сказал.- Мне меч из ножен недосуг достать». Аой!

    Граф Оливье несется полем вскачь. Обломок древка у него в руках. Он Мальзарону им нанес удар, Щит расписной сломал, разбил шишак, У мавра вышиб из орбит глаза, И вылетел на землю мозг врага. Убил еще семьсот неверных граф, Торжиса с Эсторгосом покарал, Но и свое копье вконец сломал. Роланд воскликнул: «Вы сошли с ума! Жердь для подобной битвы не годна. Железо, друг, потребно здесь и сталь. Да разве Альтеклера нет у вас, Отделанного золотом меча?» «Я бью арабов, — Оливье сказал.- Мне меч из ножен недосуг достать». Аой!