128 фраз из книги «Уильям Шекспир. Король Лир» — избранное

Собрали 128 цитат из книги «Уильям Шекспир. Король Лир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Если ты не умеешь различать, откуда ветер дует, так скоро схватишь простуду. Бери, бери мой колпак! Подумай, этот малый прогнал двух своих дочерей, а третью благословил помимо своей воли. Если ты хочешь ему служить, тебе нельзя без дурацкого колпака. — Ну что, дяденька! Эх, будь у меня два колпака и две дочери!

   Если ты не умеешь различать, откуда ветер дует, так скоро схватишь простуду. Бери, бери мой колпак! Подумай, этот малый прогнал двух своих дочерей, а третью благословил помимо своей воли. Если ты хочешь ему служить, тебе нельзя без дурацкого колпака. — Ну что, дяденька! Эх, будь у меня два колпака и две дочери!

   — Шут · книга
2. «

   Кент: Но кто же с ним? Дворянин: Один лишь шут, который тщетно хочет Боль сердца отшутить.

   Кент: Но кто же с ним? Дворянин: Один лишь шут, который тщетно хочет Боль сердца отшутить.
3. «

   Больней, чем быть укушенным змеёй, иметь неблагодарного ребёнка.

   Больней, чем быть укушенным змеёй, иметь неблагодарного ребёнка.
4. «

   Отцов сановных и богатых ласкают дочки и зятья. А у кого штаны в заплатах, — того не жалует семья!

   Отцов сановных и богатых ласкают дочки и зятья. А у кого штаны в заплатах, — того не жалует семья!

   — Шут · книга
5. «

   Судьба корыстная блудница, она с голодным не ложится.

   Судьба корыстная блудница, она с голодным не ложится.

   — Шут · книга
6. «

   С разбушевавшейся стихией спорит. Он просит ветер землю в море сдуть Иль затопить курчавых волн напором, Чтоб изменилось иль погибло все.

   С разбушевавшейся стихией спорит. Он просит ветер землю в море сдуть Иль затопить курчавых волн напором, Чтоб изменилось иль погибло все.

   — Дворянин · книга
7. «

   За веревку дам колпак; За тобой спешит дурак.

   За веревку дам колпак; За тобой спешит дурак.

   — Шут · книга
8. «

   Вот так всегда. Как это глупо! Когда мы сами портим и коверкаем себе жизнь, обожравшись благополучием, мы приписываем наши несчастья солнцу, луне и звездам. Можно, правда, подумать, будто мы дураки по произволению небес, мошенники, воры и предатели – вследствие атмосферического воздействия, пьяницы, лгуны и развратники – под непреодолимым воздействием планет. В оправдание всего плохого у нас имеются сверхъестественные объяснения. Великолепная увертка человеческой распущенности – всякую вину свою свалить на звезды! Отец проказничал с матерью под созвездием Дракона. Я родился на свет под знаком Большой Медведицы. Отсюда следует, что я должен быть груб и развратен. Какой вздор! Я то, что я есть, и был бы тем же самым, если бы самая целомудренная звезда мерцала над моей колыбелью…

   Вот так всегда. Как это глупо! Когда мы сами портим и коверкаем себе жизнь, обожравшись благополучием, мы приписываем наши несчастья солнцу, луне и звездам. Можно, правда, подумать, будто мы дураки по произволению небес, мошенники, воры и предатели – вследствие атмосферического воздействия, пьяницы, лгуны и развратники – под непреодолимым воздействием планет. В оправдание всего плохого у нас имеются сверхъестественные объяснения. Великолепная увертка человеческой распущенности – всякую вину свою свалить на звезды! Отец проказничал с матерью под созвездием Дракона. Я родился на свет под знаком Большой Медведицы. Отсюда следует, что я должен быть груб и развратен. Какой вздор! Я то, что я есть, и был бы тем же самым, если бы самая целомудренная звезда мерцала над моей колыбелью…

   — Эдмонд · книга
9. «

   Злой дух гнал его, сквозь огонь, сквозь пламя, по водоворотам и лужам, по трясинам и болотам; он ему подкладывал ножи под подушку, веревки на скамью, крысиный яд к похлебке; подбивал его скакать на гнедом рысаке через четырехдюймовые мосты за собственной тенью, как за предателем.

   Злой дух гнал его, сквозь огонь, сквозь пламя, по водоворотам и лужам, по трясинам и болотам; он ему подкладывал ножи под подушку, веревки на скамью, крысиный яд к похлебке; подбивал его скакать на гнедом рысаке через четырехдюймовые мосты за собственной тенью, как за предателем.

   — Эдгар · книга
10. «

    — Это ваш сын, милорд? — Я причастен, сэр, к его рождению.

    — Это ваш сын, милорд? — Я причастен, сэр, к его рождению.
11. «

    Ее глаза суровы, а твои Не жгут, но утешают.

    Ее глаза суровы, а твои Не жгут, но утешают.

    — Король Лир · книга
12. «

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    — Король Лир · книга
13. «

    Лучше опасаться без меры, чем без меры доверять. От бед спасает только осторожность.

    Лучше опасаться без меры, чем без меры доверять. От бед спасает только осторожность.

    — Гонерилья · книга
14. «

    Лишь та любовь — любовь, Которая чуждается расчёта.

    Лишь та любовь — любовь, Которая чуждается расчёта.

    — Король Французкий · книга
15. «

    Правда — это дворовая собака, которую выгоняют хлыстом; а госпожа борзая может оставаться у камина, даже когда воняет.

    Правда — это дворовая собака, которую выгоняют хлыстом; а госпожа борзая может оставаться у камина, даже когда воняет.

    — Шут · книга
16. «

    Зато вы бьете в цель неутомимо. Смотрите лишь, не попадите мимо.

    Зато вы бьете в цель неутомимо. Смотрите лишь, не попадите мимо.

    — Герцог Альбанский · книга
17. «

    Своею жизнью Играл не раз я на войне с врагом И снова для тебя играю ею.

    Своею жизнью Играл не раз я на войне с врагом И снова для тебя играю ею.
18. «

    Здесь, в темноте, стоял он с обнаженным Мечом в руках и, бормоча заклятья, К луне взывал о помощи.

    Здесь, в темноте, стоял он с обнаженным Мечом в руках и, бормоча заклятья, К луне взывал о помощи.

    — Эдмунд · книга
19. «

    Самый жалкий нищий В своей нужде излишком обладает.

    Самый жалкий нищий В своей нужде излишком обладает.

    — Король Лир · книга
20. «

    Не бессердечны те, чей тихий голос не знавал притворства.

    Не бессердечны те, чей тихий голос не знавал притворства.

    — Кент · книга