19 лучших цитат из книги «Уильям Шекспир. Троил и Крессида»

19 цитат из книги «Уильям Шекспир. Троил и Крессида» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я знаю: время Рассудит всех. Конец венчает дело, И он придёт.

   Я знаю: время Рассудит всех. Конец венчает дело, И он придёт.

   — Гектор · книга
2. «

   Я так скажу: превратности судьбы Проверка наших сил. В спокойном море И жалкие, ничтожные суда Дерзают безбоязненно скользить Бок о бок с кораблём. Но, стоит только грубому Борею Прекрасную Фетиду рассердить, Корабль взрезает водяные горы Могучим килем, споря со стихией, Как конь Персея, а толпа лодчонок, Недавно состязавшаяся с ним, Стремится в бухты, чтобы не достаться Нептуну. Так и с доблестью людей: Лишь в бурях жизни познается доблесть.

   Я так скажу: превратности судьбы Проверка наших сил. В спокойном море И жалкие, ничтожные суда Дерзают безбоязненно скользить Бок о бок с кораблём. Но, стоит только грубому Борею Прекрасную Фетиду рассердить, Корабль взрезает водяные горы Могучим килем, споря со стихией, Как конь Персея, а толпа лодчонок, Недавно состязавшаяся с ним, Стремится в бухты, чтобы не достаться Нептуну. Так и с доблестью людей: Лишь в бурях жизни познается доблесть.

   — Нестор · книга
3. «

   Обряды выше бога ставят Лишь идолопоклонники одни; И та безумна воля, что стремится Достоинствами наделить пристрастно Предмет, который вовсе их лишен.

   Обряды выше бога ставят Лишь идолопоклонники одни; И та безумна воля, что стремится Достоинствами наделить пристрастно Предмет, который вовсе их лишен.

   — Гектор · книга
4. «

   Но помню я, мы ангельски прекрасны, Пока желают нас и жаждут страстно: Всем любящим полезно это знать - Мужчина хвалит то, что хочет взять. Но, чуть достигнут им предел желаний, Бледнеет пыл молений и мечтаний. Понятен мне любви закон один: Просящий — раб, достигший — властелин.

   Но помню я, мы ангельски прекрасны, Пока желают нас и жаждут страстно: Всем любящим полезно это знать - Мужчина хвалит то, что хочет взять. Но, чуть достигнут им предел желаний, Бледнеет пыл молений и мечтаний. Понятен мне любви закон один: Просящий — раб, достигший — властелин.

   — Крессида · книга
5. «

   Одна черта роднит людей всех стран: Всегда милей им новые наряды, Хотя б они и шились из старья! Прах позолоченный для них дороже, Чем запылённый золота кусок. Глаз ценит то, что видит он сейчас...

   Одна черта роднит людей всех стран: Всегда милей им новые наряды, Хотя б они и шились из старья! Прах позолоченный для них дороже, Чем запылённый золота кусок. Глаз ценит то, что видит он сейчас...

   — Улисс · книга
6. «

   О слабый пол! Все наши заблужденья Зависят от игры воображенья. Наш ум глазам подвластен, потому Никто не верит женскому уму.

   О слабый пол! Все наши заблужденья Зависят от игры воображенья. Наш ум глазам подвластен, потому Никто не верит женскому уму.

   — Крессида · книга
7. «

   Всё им смешно — и доблесть, и таланты. И внешний вид прославленных вождей, Приказы, речи их, призывы к битве, И пораженья наши, и победы, Успехи и потери: всё у них Лишь повод для нелепого глумленья.

   Всё им смешно — и доблесть, и таланты. И внешний вид прославленных вождей, Приказы, речи их, призывы к битве, И пораженья наши, и победы, Успехи и потери: всё у них Лишь повод для нелепого глумленья.

   — Улисс · книга
8. «

   Мы знаем, что покинутых Фортуной И люди покидают. О своём Паденье мы в глазах друзей читаем Скорей, чем сами чувствуем его. Все люди — мотыльки и только летом Легко порхают. Не умеем чтить Мы в человеке просто человека: Мы почитаем лишь его почет, Его богатство, славу, положенье, Не думая, как это всё случайно! Чуть поскользнёшься — и любовь людская Теряет равновесие мгновенно И умирает падая.

   Мы знаем, что покинутых Фортуной И люди покидают. О своём Паденье мы в глазах друзей читаем Скорей, чем сами чувствуем его. Все люди — мотыльки и только летом Легко порхают. Не умеем чтить Мы в человеке просто человека: Мы почитаем лишь его почет, Его богатство, славу, положенье, Не думая, как это всё случайно! Чуть поскользнёшься — и любовь людская Теряет равновесие мгновенно И умирает падая.

   — Ахилл · книга
9. «

   Но, может быть, С тобой сейчас, царевич, я хитрила, Чтоб выведать все помыслы твои, Узнать — разумен ты или безумен: Ведь быть разумным и влюблённым трудно; Ведь даже боги любят безрассудно!

   Но, может быть, С тобой сейчас, царевич, я хитрила, Чтоб выведать все помыслы твои, Узнать — разумен ты или безумен: Ведь быть разумным и влюблённым трудно; Ведь даже боги любят безрассудно!

   — Крессида · книга
10. «

    Настаивает автор, что никто Не господин своих сокровищ, в чём бы Они не состояли, если он Их разделить с другими не захочет; И даже сам не знает ничего Правдивого о них, пока не слышит Чужой хвалы, что отражает звук, Подобно своду, или, точно сталь, Свет солнца и тепло его вбирает И отдаёт.

    Настаивает автор, что никто Не господин своих сокровищ, в чём бы Они не состояли, если он Их разделить с другими не захочет; И даже сам не знает ничего Правдивого о них, пока не слышит Чужой хвалы, что отражает звук, Подобно своду, или, точно сталь, Свет солнца и тепло его вбирает И отдаёт.

    — Улисс · книга
11. «

    Клин туп, но колет всё.

    Клин туп, но колет всё.

    — Улисс · книга
12. «

    Но боги глухи к клятвам раздражённых; Запальчивый обед противней им, Чем жертва с печенью больной и в пятнах.

    Но боги глухи к клятвам раздражённых; Запальчивый обед противней им, Чем жертва с печенью больной и в пятнах.

    — Кассандра · книга
13. «

    Но жалок воин тот, в чьём сердце нет любви.

    Но жалок воин тот, в чьём сердце нет любви.

    — Агамемнон · книга
14. «

    ... порою против нашей воли Мы демонами для себя самих Являемся и обуздать не в силах Ни слабостей, ни склонностей своих.

    ... порою против нашей воли Мы демонами для себя самих Являемся и обуздать не в силах Ни слабостей, ни склонностей своих.

    — Троил · книга
15. «

    Как низок вор, который сам боится Похищенным владеть! Робеем мы, Похищенной мы недостойны сами, И, совершив проступок, мы дрожим, Что дорого за это мы заплатим.

    Как низок вор, который сам боится Похищенным владеть! Робеем мы, Похищенной мы недостойны сами, И, совершив проступок, мы дрожим, Что дорого за это мы заплатим.

    — Троил · книга
16. «

    О да! Едва исчезнет подчинённость, Опора и ступень великих дел - Погибнет всё!

    О да! Едва исчезнет подчинённость, Опора и ступень великих дел - Погибнет всё!

    — Улисс · книга
17. «

    А мне Троил давно милее стал Всех отражений в зеркале похвал. Но я сдержусь. Мы ангелы, пока От рук мужчин добыча далека; Добыл — забыл, и вещь уж не нужна; А недоступному — высокая цена. Мы, женщины, одно лишь твёрдо знаем - Что издали сильнее привлекаем. И потому мне твёрдо помнить надо: Кто взял — тиран; кто не взял — жаждет взгляда. Так, хоть любви душа моя полна, Останусь я по виду холодна.

    А мне Троил давно милее стал Всех отражений в зеркале похвал. Но я сдержусь. Мы ангелы, пока От рук мужчин добыча далека; Добыл — забыл, и вещь уж не нужна; А недоступному — высокая цена. Мы, женщины, одно лишь твёрдо знаем - Что издали сильнее привлекаем. И потому мне твёрдо помнить надо: Кто взял — тиран; кто не взял — жаждет взгляда. Так, хоть любви душа моя полна, Останусь я по виду холодна.

    — Крессида · книга
18. «

    Парис: Скажи мне, благородный Диомед, Правдиво, честно, как сказал бы другу; Кто всё-таки достойнее Елены Я или Менелай? Диомед: Достойны оба. Он тем, что ищет вновь её вернуть, Изменою её пренебрегая, Ты — тем, что удержать её стремишься, Не замечая, что она бесчестна, Ценой страданий и затрат несметных, Ценой потери доблестных друзей. Он рад, рогатый, выпить все подонки, Которые останутся в сосуде; Ты, сладострастник, на развратном ложе Готов зачать наследников своих! Вы, со своей распутницею вместе, Друг друга стоите, сказать по чести!

    Парис: Скажи мне, благородный Диомед, Правдиво, честно, как сказал бы другу; Кто всё-таки достойнее Елены Я или Менелай? Диомед: Достойны оба. Он тем, что ищет вновь её вернуть, Изменою её пренебрегая, Ты — тем, что удержать её стремишься, Не замечая, что она бесчестна, Ценой страданий и затрат несметных, Ценой потери доблестных друзей. Он рад, рогатый, выпить все подонки, Которые останутся в сосуде; Ты, сладострастник, на развратном ложе Готов зачать наследников своих! Вы, со своей распутницею вместе, Друг друга стоите, сказать по чести!

    — Парис · книга
19. «

    Всё лучшее, что есть в любом народе, Процеженное в колбах естества, Является в герое, но зато, Когда его постигнет неудача, Ликует враг, как будто весь народ В нём собственное терпит пораженье.

    Всё лучшее, что есть в любом народе, Процеженное в колбах естества, Является в герое, но зато, Когда его постигнет неудача, Ликует враг, как будто весь народ В нём собственное терпит пораженье.

    — Нестор · книга