43 цитаты из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Театр» на каждый день

Собрали 43 цитаты из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Театр» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что ж, одно не вызывает сомнений: может, у меня и нет «секс эпила», но кто увидел бы, как я копирую Лидию Мейн, не нашел бы его потом и у нее.

   Что ж, одно не вызывает сомнений: может, у меня и нет «секс эпила», но кто увидел бы, как я копирую Лидию Мейн, не нашел бы его потом и у нее.

   — Джулия Ламберт · книга
2. «

   В странном мире мы живем... Актеры из кожи вон лезут, чтобы быть похожими на джентльменов, а джентльмены делают все возможное, чтобы выглядеть как актеры.

   В странном мире мы живем... Актеры из кожи вон лезут, чтобы быть похожими на джентльменов, а джентльмены делают все возможное, чтобы выглядеть как актеры.
3. «

   — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

   — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

   — Томас Феннел · книга
4. «

   Людям не нужен резон, чтобы сделать то, что они хотят. Им нужно оправдание.

   Людям не нужен резон, чтобы сделать то, что они хотят. Им нужно оправдание.

   — Джулия Ламберт · книга
5. «

   Когда женщина пользуется такой известностью, как Джулия, и ее все время видят с одним и тем же мужчиной, люди начинают болтать.

   Когда женщина пользуется такой известностью, как Джулия, и ее все время видят с одним и тем же мужчиной, люди начинают болтать.

   — Долли де Фриз · книга
6. «

   Что такое любовь по сравнению с бифштексом?

   Что такое любовь по сравнению с бифштексом?

   — Джулия Ламберт · книга
7. «

   Наши слабости, а не наши достоинства делают нас дорогими нашим близким.

   Наши слабости, а не наши достоинства делают нас дорогими нашим близким.
8. «

   Подделка для тебя правда. Как маргарин — масло для людей, которые не пробовали настоящего масла.

   Подделка для тебя правда. Как маргарин — масло для людей, которые не пробовали настоящего масла.

   — Роджер · книга
9. «

   Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

   Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

   — Джулия Ламберт · книга
10. «

    Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два — четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко — отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия — горькие пилюли.

    Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два — четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко — отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия — горькие пилюли.

    — Лорд Чарльз Тэмэрли · книга
11. «

    Если пьеса плоха, ее никакая игра не спасает.

    Если пьеса плоха, ее никакая игра не спасает.

    — Джулия Ламберт · книга
12. «

    Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

    Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

    — Джулия Ламберт · книга
13. «

    Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

    Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

    — Джулия Ламберт · книга
14. «

    — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

    — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

    — Джулия Ламберт · книга
15. «

    Для тебя нет разницы между правдой и выдумкой. Ты всегда играешь. Эта привычка — твоя вторая натура. Ты играешь, когда принимаешь гостей. Ты играешь перед слугами, перед отцом, передо мной. Ты не существуешь. Ты — это только бесчисленные роли, которые ты исполняла. Я часто спрашиваю себя: была ли ты когда-нибудь сама собой или с самого начала служила лишь средством воплощения в жизнь тех персонажей, которых ты изображала. Когда ты заходишь в пустую комнату, мне иногда хочется внезапно распахнуть дверь туда, но я ни разу не решился на это — боюсь, что никого там не найду.

    Для тебя нет разницы между правдой и выдумкой. Ты всегда играешь. Эта привычка — твоя вторая натура. Ты играешь, когда принимаешь гостей. Ты играешь перед слугами, перед отцом, передо мной. Ты не существуешь. Ты — это только бесчисленные роли, которые ты исполняла. Я часто спрашиваю себя: была ли ты когда-нибудь сама собой или с самого начала служила лишь средством воплощения в жизнь тех персонажей, которых ты изображала. Когда ты заходишь в пустую комнату, мне иногда хочется внезапно распахнуть дверь туда, но я ни разу не решился на это — боюсь, что никого там не найду.

    — Роджер · книга
16. «

    Ты не понимаешь одного: актерская игра не жизнь, это искусство, искусство же — то, что ты сам творишь. Настоящее горе уродливо; задача актера представить его не только правдиво, но и красиво. Если бы я действительно умирала, как умираю в полдюжине пьес, думаешь, меня заботило бы, достаточно ли изящны мои жесты и слышны ли мои бессвязные слова в последнем ряду галерки? Коль это подделка, то не больше, чем соната Бетховена, и я такой же шарлатан, как пианист, который играет ее.

    Ты не понимаешь одного: актерская игра не жизнь, это искусство, искусство же — то, что ты сам творишь. Настоящее горе уродливо; задача актера представить его не только правдиво, но и красиво. Если бы я действительно умирала, как умираю в полдюжине пьес, думаешь, меня заботило бы, достаточно ли изящны мои жесты и слышны ли мои бессвязные слова в последнем ряду галерки? Коль это подделка, то не больше, чем соната Бетховена, и я такой же шарлатан, как пианист, который играет ее.

    — Джулия Ламберт · книга
17. «

    Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы — символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра — притворство. Это притворство и есть единственная реальность.

    Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы — символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра — притворство. Это притворство и есть единственная реальность.
18. «

    Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их.

    Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их.

    — Джулия Ламберт · книга
19. «

    Если я не усну, я сойду с ума.

    Если я не усну, я сойду с ума.

    — Джулия Ламберт · книга
20. «

    Если у человека нет таланта, никто ему его не даст, но если талант есть, можно научить им пользоваться.

    Если у человека нет таланта, никто ему его не даст, но если талант есть, можно научить им пользоваться.

    — Джимми Лэнгтон · книга