51 цитата из книги «Валентин Пикуль. Фаворит» для вдохновения

51 цитата из книги «Валентин Пикуль. Фаворит» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Ну, как она сей день? — спросил полицмейстер. — Злая... По причине отказа Руссо поселиться в Гатчине. Ему, видишь ли, климат наш не по нраву. Мне он тоже не нравится, но я смирился — живу... Мы, русские, не от климата помираем!

   — Ну, как она сей день? — спросил полицмейстер. — Злая... По причине отказа Руссо поселиться в Гатчине. Ему, видишь ли, климат наш не по нраву. Мне он тоже не нравится, но я смирился — живу... Мы, русские, не от климата помираем!

   — Чичерин · книга
2. «

   Письма мадам Севинье сразу захватили искренностью человеколюбивых убеждений. Екатерина, взволнованная чтением, наспех выводила собственные сентенции: «Свобода — душа всего на свете, без тебя всё мертво. Желаю, чтобы люди повиновались законам, но не рабски. Стремлюсь к общей цели — сделать всех счастливыми!»

   Письма мадам Севинье сразу захватили искренностью человеколюбивых убеждений. Екатерина, взволнованная чтением, наспех выводила собственные сентенции: «Свобода — душа всего на свете, без тебя всё мертво. Желаю, чтобы люди повиновались законам, но не рабски. Стремлюсь к общей цели — сделать всех счастливыми!»

   — Екатерина II · книга
3. «

   Но никто не знал, как избавиться от многолетней свалки мусора на Дворцовой площади. Выручил сообразительный барон Корф: - Завтра утром здесь можно будет гладить белье... Через герольдов оповестили окраины, что никому не возбраняется брать с дворцовой стройки все, что там лежит, и наутро перед Зимним образовалась гладенькая площадь: бедные горожане не только хлам, но даже кучи извести растащили.

   Но никто не знал, как избавиться от многолетней свалки мусора на Дворцовой площади. Выручил сообразительный барон Корф: - Завтра утром здесь можно будет гладить белье... Через герольдов оповестили окраины, что никому не возбраняется брать с дворцовой стройки все, что там лежит, и наутро перед Зимним образовалась гладенькая площадь: бедные горожане не только хлам, но даже кучи извести растащили.

   — барон Корф · книга
4. «

   Большинство, — согласилась Екатерина, — и неспособно породить истину. Большинство не истину, а лишь желание большинства показывает.

   Большинство, — согласилась Екатерина, — и неспособно породить истину. Большинство не истину, а лишь желание большинства показывает.

   — Екатерина II · книга
5. «

   Граф Александр Сергеевич Строганов, человек настолько богатый, что при дворе чувствовал себя полностью независимым, однажды за картами в Эрмитаже завел речь: нет ничего сложнее в мире, утверждал он, чем установить правоту человека. <...> Екатерина напряженно смотрела в свои карты: - Ты, Саня, справедливость не путай с правосудием, ибо справедливость очень часто борется с юридическим правом. Закон всегда лишь сумма наибольших строгостей, в то время как справедливость, стоящая выше любого закона, часто отклоняется от исполнения законности, когда в дело вступает призыв совести.

   Граф Александр Сергеевич Строганов, человек настолько богатый, что при дворе чувствовал себя полностью независимым, однажды за картами в Эрмитаже завел речь: нет ничего сложнее в мире, утверждал он, чем установить правоту человека. <...> Екатерина напряженно смотрела в свои карты: - Ты, Саня, справедливость не путай с правосудием, ибо справедливость очень часто борется с юридическим правом. Закон всегда лишь сумма наибольших строгостей, в то время как справедливость, стоящая выше любого закона, часто отклоняется от исполнения законности, когда в дело вступает призыв совести.

   — Екатерина II · книга
6. «

   Главное заблуждение Европы — думать, что Россия слабосильна. И не станем наивно полагать, что русские только вчера выбрались из пеленок варварства. Я много встречался с ними: они имеют подвижный интеллект, их суждения полны здравого смысла. А если все эти качества еще подкреплены мощью их государства, то… Простите, я не понимаю, неужели в Вене спят каждую ночь спокойно?

   Главное заблуждение Европы — думать, что Россия слабосильна. И не станем наивно полагать, что русские только вчера выбрались из пеленок варварства. Я много встречался с ними: они имеют подвижный интеллект, их суждения полны здравого смысла. А если все эти качества еще подкреплены мощью их государства, то… Простите, я не понимаю, неужели в Вене спят каждую ночь спокойно?

   — Фридрих II · книга
7. «

   Как и всегда на Руси, к назначенному сроку ничего готово не было...

   Как и всегда на Руси, к назначенному сроку ничего готово не было...
8. «

   ...графиня Прасковья Брюс вопросительно взирала на свою царственную подругу. Екатерина сама поделилась с нею первыми женскими впечатлениями: — Плохо, если много усердия и очень мало фантазии... Брюсша поняла: Васильчиков — лишь случайный эпизод, и долго корнет не удержится, ибо в любви без фантазии делать нечего. — А когда ты решилась на это, Като? — Когда сильно рыдала, прощаясь с Орловым... — Мужчины верно делают, что слезам нашим не верят!

   ...графиня Прасковья Брюс вопросительно взирала на свою царственную подругу. Екатерина сама поделилась с нею первыми женскими впечатлениями: — Плохо, если много усердия и очень мало фантазии... Брюсша поняла: Васильчиков — лишь случайный эпизод, и долго корнет не удержится, ибо в любви без фантазии делать нечего. — А когда ты решилась на это, Като? — Когда сильно рыдала, прощаясь с Орловым... — Мужчины верно делают, что слезам нашим не верят!

   — Прасковья Брюс · книга
9. «

   Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

   Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

   — Екатерина II · книга
10. «

    Вот за что я люблю историю! <...> Человек, проживший век без знания ее, обладает опытом лишь одного поколения, иначе говоря, опытом своей краткой жизни. Человек же, знающий историю, суммирует в себе опыт множества поколений…

    Вот за что я люблю историю! <...> Человек, проживший век без знания ее, обладает опытом лишь одного поколения, иначе говоря, опытом своей краткой жизни. Человек же, знающий историю, суммирует в себе опыт множества поколений…

    — Фридрих II · книга
11. «

    Мелочность в наградах — порок вредный.

    Мелочность в наградах — порок вредный.

    — Екатерина II · книга
12. «

    Наследник русского престола не знал матери, умершей после его рождения, в раннем детстве потерял и отца. Брюммер с пучком розог и епископ с катехизисом вывели отрока за шлагбаум европейской политики. При первом же свидании с русской тетушкой Петр сильно озадачил её ухватками караульного солдата, которые никак не вязались с интересами неразвитого ребенка. — Впервые вижу, — удивилась Елизавета, — чтобы круглый сирота был и круглым дураком. — Она была растерянна и даже не скрывала растерянности от придворных. — Нешто, — спрашивала царица, — в Европах и все принцы таковые обормоты бывают?..

    Наследник русского престола не знал матери, умершей после его рождения, в раннем детстве потерял и отца. Брюммер с пучком розог и епископ с катехизисом вывели отрока за шлагбаум европейской политики. При первом же свидании с русской тетушкой Петр сильно озадачил её ухватками караульного солдата, которые никак не вязались с интересами неразвитого ребенка. — Впервые вижу, — удивилась Елизавета, — чтобы круглый сирота был и круглым дураком. — Она была растерянна и даже не скрывала растерянности от придворных. — Нешто, — спрашивала царица, — в Европах и все принцы таковые обормоты бывают?..

    — Елизавета Петровна · книга
13. «

    Жить в России да не пугаться — такого не бывает...

    Жить в России да не пугаться — такого не бывает...

    — Елизавета Петровна · книга
14. «

    Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел повымерли, — лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной… Тогда уж и ставьте, черт с вами!

    Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел повымерли, — лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной… Тогда уж и ставьте, черт с вами!

    — Екатерина II · книга
15. «

    Если б миру стало известно, в каком месте на земном шаре находится гнездо, из коего выводятся всякие Фридрихи, любой разумный человек поспешил бы туда, чтобы перекокать все яйца всмятку!

    Если б миру стало известно, в каком месте на земном шаре находится гнездо, из коего выводятся всякие Фридрихи, любой разумный человек поспешил бы туда, чтобы перекокать все яйца всмятку!

    — Дени Дидро · книга
16. «

    Павел, мучимый давним недовольством, утешался мыслями о своем превосходстве над матерью, которой однажды и сознался: — Я внутренне чувствую, что все меня любят. — Хуже быть того не может, — отвечала мать. — Очень опасное заблуждение думать, что ты всеми любим. Готовьтесь, сын мой, выносить и всеобщую ненависть...

    Павел, мучимый давним недовольством, утешался мыслями о своем превосходстве над матерью, которой однажды и сознался: — Я внутренне чувствую, что все меня любят. — Хуже быть того не может, — отвечала мать. — Очень опасное заблуждение думать, что ты всеми любим. Готовьтесь, сын мой, выносить и всеобщую ненависть...

    — Екатерина II · книга
17. «

    В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

    В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

    — Елизавета Петровна · книга
18. «

    Путешествие было обставлено помпезно, но Екатерина указала эскадре приставать к берегам пореже, дабы дипломатический корпус, сопровождавший её, не слишком-то приглядывался. — У них ведь как, — сказала она фавориту, — увидят помойку или пьяных на улице — радуются, а покажи им достойное и похвалы заслуживающее — косоротятся, будто это ради нарочитого показа сама выдумала, чтобы «поддать дыму» всей Европе...

    Путешествие было обставлено помпезно, но Екатерина указала эскадре приставать к берегам пореже, дабы дипломатический корпус, сопровождавший её, не слишком-то приглядывался. — У них ведь как, — сказала она фавориту, — увидят помойку или пьяных на улице — радуются, а покажи им достойное и похвалы заслуживающее — косоротятся, будто это ради нарочитого показа сама выдумала, чтобы «поддать дыму» всей Европе...

    — Екатерина II · книга
19. «

    Всё-таки до чего непонятливый народ живет на Руси! Ведь русским же языком сказано, чтобы не увлекались. А они никак не могут избавиться от дурной привычки — беседовать по душа́м.

    Всё-таки до чего непонятливый народ живет на Руси! Ведь русским же языком сказано, чтобы не увлекались. А они никак не могут избавиться от дурной привычки — беседовать по душа́м.
20. «

    Сразу же после свадьбы Петр признался, что безумно влюблен во фрейлину императрицы Катеньку фон Карр. - На что вам еще и фрейлина, – хмыкнула Екатерина, – если и со своей-то женой вы не знаете что делать. - Ты дура... дура, дура! — закричал Петр.

    Сразу же после свадьбы Петр признался, что безумно влюблен во фрейлину императрицы Катеньку фон Карр. - На что вам еще и фрейлина, – хмыкнула Екатерина, – если и со своей-то женой вы не знаете что делать. - Ты дура... дура, дура! — закричал Петр.

    — Екатерина II · книга