39 цитат из книги «Ватари Ватару. Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман», ставших крылатыми

Собрали 39 цитат из книги «Ватари Ватару. Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я единственный, кто понимает меня, в том числе и мои обиды.

   Я единственный, кто понимает меня, в том числе и мои обиды.

   — Хатиман Хикигая · книга
2. «

   Быть одиночкой – это не значит жить в изоляции, это значит утверждать своё истинное «я».

   Быть одиночкой – это не значит жить в изоляции, это значит утверждать своё истинное «я».

   — Хатиман Хикигая · книга
3. «

   — Ваши принципы? — Такие вещи, как принципы, привычки и девизы, нельзя выставлять напоказ. Их стоит держать в себе. Таков мой принцип.

   — Ваши принципы? — Такие вещи, как принципы, привычки и девизы, нельзя выставлять напоказ. Их стоит держать в себе. Таков мой принцип.

   — Хатиман Хикигая · книга
4. «

   Когда человеку нравится одиночество, любая толика симпатии в его адрес вызывает у него раздражение...

   Когда человеку нравится одиночество, любая толика симпатии в его адрес вызывает у него раздражение...

   — Хатиман Хикигая · книга
5. «

   Если все будут страдать вместе, мир станет тихим и спокойным.

   Если все будут страдать вместе, мир станет тихим и спокойным.

   — Хатиман Хикигая · книга
6. «

   Даже во взглядах сочувствия и жалости отражается обычный нарциссизм. Жалость и сочувствие позволяют смотреть на человека сверху вниз. А жалея самого себя, ты сам себя и унижаешь. И то, и другое мерзко и отвратительно. Но есть и нечто более объективное, чем сочувствие и жалость. Только буквально уткнувшись носом, я это понял. Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал. И это совсем иное чувство, нежели жалость или сочувствие.

   Даже во взглядах сочувствия и жалости отражается обычный нарциссизм. Жалость и сочувствие позволяют смотреть на человека сверху вниз. А жалея самого себя, ты сам себя и унижаешь. И то, и другое мерзко и отвратительно. Но есть и нечто более объективное, чем сочувствие и жалость. Только буквально уткнувшись носом, я это понял. Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал. И это совсем иное чувство, нежели жалость или сочувствие.

   — Хатиман Хикигая · книга
7. «

   Уверен, есть у нас всех что-то, что словами не расскажешь. Потому что будь у нас слова, мы в конце концов стали бы цепляться за них, когда чувства идут наперекосяк.

   Уверен, есть у нас всех что-то, что словами не расскажешь. Потому что будь у нас слова, мы в конце концов стали бы цепляться за них, когда чувства идут наперекосяк.

   — Хатиман Хикигая · книга
8. «

   Если подумать, одиночки в мышлении мастера. Как говорят, люди – животные хрупкие, но люди — животные ещё и мыслящие, и задумываются они обычно быстрее, чем успевают это понять. А учитывая, что делиться своими мыслями одиночкам ни с кем не надо, они могут погружаться в раздумья глубже, чем кто бы то ни было. И мозги у нас замкнуты не так, как у обычных людей, а значит, мы можем придумывать такое, до чего они никогда не додумаются.

   Если подумать, одиночки в мышлении мастера. Как говорят, люди – животные хрупкие, но люди — животные ещё и мыслящие, и задумываются они обычно быстрее, чем успевают это понять. А учитывая, что делиться своими мыслями одиночкам ни с кем не надо, они могут погружаться в раздумья глубже, чем кто бы то ни было. И мозги у нас замкнуты не так, как у обычных людей, а значит, мы можем придумывать такое, до чего они никогда не додумаются.

   — Хатиман Хикигая · книга
9. «

   То, что начинается после праздника, всегда грустно и уныло.

   То, что начинается после праздника, всегда грустно и уныло.

   — Хатиман Хикигая · книга
10. «

    Я никогда не пытался сблизиться с другими, но я и не стараюсь отдалиться от них. Я понимаю, что я делаю. Что прочертил себе чёткую границу и очень стараюсь не переступать её, что прилагаю все силы, чтобы занимать позицию стороннего наблюдателя. Я решил сохранять дистанцию, чтобы заглушить то чувство, что что-то не так, которое всегда гнездилось во мне. Я прекрасно понимаю, что поступаю так, чтобы не ошибиться. Я знаю, что правильный ответ может быть только один, и это не он. Но я всё равно поступаю так.

    Я никогда не пытался сблизиться с другими, но я и не стараюсь отдалиться от них. Я понимаю, что я делаю. Что прочертил себе чёткую границу и очень стараюсь не переступать её, что прилагаю все силы, чтобы занимать позицию стороннего наблюдателя. Я решил сохранять дистанцию, чтобы заглушить то чувство, что что-то не так, которое всегда гнездилось во мне. Я прекрасно понимаю, что поступаю так, чтобы не ошибиться. Я знаю, что правильный ответ может быть только один, и это не он. Но я всё равно поступаю так.

    — Хатиман Хикигая · книга
11. «

    Быть чьим-то другом — это значит из кожи вон лезть ради него. Ни за что не соглашусь, что иметь много друзей — это хорошо.

    Быть чьим-то другом — это значит из кожи вон лезть ради него. Ни за что не соглашусь, что иметь много друзей — это хорошо.

    — Хатиман Хикигая · книга
12. «

    Ты можешь верить кому-то и доверять ему свои секреты, но рано или поздно получишь удар в спину.

    Ты можешь верить кому-то и доверять ему свои секреты, но рано или поздно получишь удар в спину.

    — Хатиман Хикигая · книга
13. «

    Пять лет. Кажется, что это много, но сдаётся мне, они пролетят в мгновение ока. Похоже, по мере того, как я взрослею, годы становятся всё короче и короче. Уверен, этот принцип касается не только длительности прожитых лет, но и их ценности. Возможно, и эти самые обычные мгновения, когда я пялюсь в окно на мрачное небо, чем-то важны. Вот почему я ещё немного посмотрю на это пересохшее, но прекрасное небо.

    Пять лет. Кажется, что это много, но сдаётся мне, они пролетят в мгновение ока. Похоже, по мере того, как я взрослею, годы становятся всё короче и короче. Уверен, этот принцип касается не только длительности прожитых лет, но и их ценности. Возможно, и эти самые обычные мгновения, когда я пялюсь в окно на мрачное небо, чем-то важны. Вот почему я ещё немного посмотрю на это пересохшее, но прекрасное небо.

    — Хатиман Хикигая · книга
14. «

    ... За отсутствием гостей комната начала заполняться мусором. И теперь мне нужно потратить кучу времени, чтобы убрать её. Но не сейчас. Определённо не сейчас. Что можно сделать сегодня, может и потерпеть до завтра. Я верю в завтра! Я верю в завтрашнего себя! И ничего я не откладываю!

    ... За отсутствием гостей комната начала заполняться мусором. И теперь мне нужно потратить кучу времени, чтобы убрать её. Но не сейчас. Определённо не сейчас. Что можно сделать сегодня, может и потерпеть до завтра. Я верю в завтра! Я верю в завтрашнего себя! И ничего я не откладываю!

    — Хатиман Хикигая · книга
15. «

    Чем больше сидишь дома один, тем больше разговариваешь сам с собой. Потом начинаешь петь.

    Чем больше сидишь дома один, тем больше разговариваешь сам с собой. Потом начинаешь петь.

    — Хатиман Хикигая · книга
16. «

    Ты не можешь противостоять общему мнению. Бывают моменты, когда у тебя нет иного выбора, кроме как поступить вопреки своим истинным чувствам. Все так говорят, все так поступают, и если ты поведёшь себя иначе, ты уже не сможешь оставаться одним из всех. Но не существует такого человека – «все». «Все» не разговаривают, «все» не бьют тебя. Они не сердятся и не смеются. «Все» – это иллюзия, созданная волшебством группового мышления. Это призрак, рождающийся сам по себе. Призрачный дух, призванный скрывать маленькое индивидуальное зло. Который за счёт чудовищной трансформации способен сожрать кого угодно, не входящего в их круг друзей, и даже проклясть своих собственных друзей. И бывшие друзья тоже становятся помехой. Вот почему я это презираю. Я презираю мир, обозначенный словом «все». Я презираю мир, построенный на спинах козлов отпущения. Я презираю пустые идеи, построенные исключительно на лжи, отвергающие даже доброту и справедливость, превращающие их в оппортунизм, постоянно тебя раздражающие. Ты не можешь изменить прошлое и не можешь изменить мир. Ты не можешь изменить то, что уже произошло, ты не можешь изменить «всех». Но, как я уже говорил, ты не обязан становиться рабом системы. Ты можешь отбросить прошлое, сокрушить под ногой мир и позволить всему пойти насмарку.

    Ты не можешь противостоять общему мнению. Бывают моменты, когда у тебя нет иного выбора, кроме как поступить вопреки своим истинным чувствам. Все так говорят, все так поступают, и если ты поведёшь себя иначе, ты уже не сможешь оставаться одним из всех. Но не существует такого человека – «все». «Все» не разговаривают, «все» не бьют тебя. Они не сердятся и не смеются. «Все» – это иллюзия, созданная волшебством группового мышления. Это призрак, рождающийся сам по себе. Призрачный дух, призванный скрывать маленькое индивидуальное зло. Который за счёт чудовищной трансформации способен сожрать кого угодно, не входящего в их круг друзей, и даже проклясть своих собственных друзей. И бывшие друзья тоже становятся помехой. Вот почему я это презираю. Я презираю мир, обозначенный словом «все». Я презираю мир, построенный на спинах козлов отпущения. Я презираю пустые идеи, построенные исключительно на лжи, отвергающие даже доброту и справедливость, превращающие их в оппортунизм, постоянно тебя раздражающие. Ты не можешь изменить прошлое и не можешь изменить мир. Ты не можешь изменить то, что уже произошло, ты не можешь изменить «всех». Но, как я уже говорил, ты не обязан становиться рабом системы. Ты можешь отбросить прошлое, сокрушить под ногой мир и позволить всему пойти насмарку.

    — Хатиман Хикигая · книга
17. «

    Никто не запрещает тебе считать себя царём горы, но прошу, знай свою гору.

    Никто не запрещает тебе считать себя царём горы, но прошу, знай свою гору.

    — Юкино Юкиносита · книга
18. «

    Если есть что-то, что я особо ненавижу, так это когда меня лишают моего свободного времени.

    Если есть что-то, что я особо ненавижу, так это когда меня лишают моего свободного времени.

    — Хатиман Хикигая · книга
19. «

    Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.

    Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.

    — Хатиман Хикигая · книга
20. «

    Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок.

    Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок.

    — Хатиман Хикигая · книга