48 цитат из книги «Вениамин Каверин. Перед зеркалом», которые стоит перечитать

Ниже 48 цитат из книги «Вениамин Каверин. Перед зеркалом»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Вы доверяете своим зрительным впечатлениям, а нужно как-то отделываться от них, и чем скорее, тем лучше. Им можно доверять, когда мы, например, обедаем, чтобы не поднести ложку к уху. А перед картиной надо искать зрительные впечатления художника, а не ваши.

   Вы доверяете своим зрительным впечатлениям, а нужно как-то отделываться от них, и чем скорее, тем лучше. Им можно доверять, когда мы, например, обедаем, чтобы не поднести ложку к уху. А перед картиной надо искать зрительные впечатления художника, а не ваши.

   — Корн · книга
2. «

   Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.

   Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.
3. «

   Греховодник отче Константине! На женску красу не зри, ибо та краса сладит сперва, а после бывает полыни горше. Не возводи на неё очей своих, да не погибнешь. Беги от красоты женской, как Ной от потопа, как Лот от Содома. Ибо кто есть жена? Сеть, сотворённая бесом, сатанинский праздник, покоище змеиное, болезнь безысцеленная, коза неистовая, ветер северный, день ненастный. Лучше лихорадкой болеть, нежели женой обладаему быть: лихорадка потрясёт да отпустит, а жена до смерти иссушит. Кротима — высится, биема — бесится. Всякого зла злее жена.

   Греховодник отче Константине! На женску красу не зри, ибо та краса сладит сперва, а после бывает полыни горше. Не возводи на неё очей своих, да не погибнешь. Беги от красоты женской, как Ной от потопа, как Лот от Содома. Ибо кто есть жена? Сеть, сотворённая бесом, сатанинский праздник, покоище змеиное, болезнь безысцеленная, коза неистовая, ветер северный, день ненастный. Лучше лихорадкой болеть, нежели женой обладаему быть: лихорадка потрясёт да отпустит, а жена до смерти иссушит. Кротима — высится, биема — бесится. Всякого зла злее жена.
4. «

   Мужчина и женщина, говоря на одном языке, вкладывают совершенно различный смысл в то, что они говорят.

   Мужчина и женщина, говоря на одном языке, вкладывают совершенно различный смысл в то, что они говорят.
5. «

   Отец уже на сборном пункте, и хотя он — офицер, мне всё-таки кажется нелепым и необъяснимым, что этот добрый, робкий, всю жизнь страдавший от застенчивости человек будет изо всех сил стараться убивать других людей и что для всех нас это стало теперь самым важным делом на свете.

   Отец уже на сборном пункте, и хотя он — офицер, мне всё-таки кажется нелепым и необъяснимым, что этот добрый, робкий, всю жизнь страдавший от застенчивости человек будет изо всех сил стараться убивать других людей и что для всех нас это стало теперь самым важным делом на свете.

   — Елизавета Николаевна Тураева · книга
6. «

   Это странным вам, наверное, покажется, но я всегда думала, что дать можно только богатому, а помочь только сильному.

   Это странным вам, наверное, покажется, но я всегда думала, что дать можно только богатому, а помочь только сильному.
7. «

   Разлука научила её любви — не той раскалывающей, кидающей из стороны в сторону, непроглядной, а чистой, подлинной, прячущейся, скрытой.

   Разлука научила её любви — не той раскалывающей, кидающей из стороны в сторону, непроглядной, а чистой, подлинной, прячущейся, скрытой.
8. «

   Мне давно стало ясно, что Вы решились не шутить с жизнью, а победить её, раз уж судьба Вам её подарила.

   Мне давно стало ясно, что Вы решились не шутить с жизнью, а победить её, раз уж судьба Вам её подарила.
9. «

   Между «знать» и «любить» — целая пропасть.

   Между «знать» и «любить» — целая пропасть.

   — Елизавета Николаевна Тураева · книга
10. «

    Ты пишешь, что мой портрет стоит у тебя на столе и что я кажусь тебе подчас чужой, почти незнакомой. Это случается и со мной, по утрам, перед зеркалом, после бессонной ночи.

    Ты пишешь, что мой портрет стоит у тебя на столе и что я кажусь тебе подчас чужой, почти незнакомой. Это случается и со мной, по утрам, перед зеркалом, после бессонной ночи.
11. «

    «Дом» — это ведь не хозяйство, не «совместное квартирование», как ты говорил, даже не дети. «Дом» — это когда друг от друга ничего не скрывают. Ведь сегодня у нас с тобой — «дом».

    «Дом» — это ведь не хозяйство, не «совместное квартирование», как ты говорил, даже не дети. «Дом» — это когда друг от друга ничего не скрывают. Ведь сегодня у нас с тобой — «дом».

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
12. «

    Война кончилась пять лет назад, но для многих она ещё продолжается. В редкой семье не было потерь, и они не забыты. Не редкость и до сих пор встретить молодую женщину в трауре по мужу, погибшему на Марне или под Верденом. А сколько инвалидов, сирот, обездоленных матерей! Как часто и в праздничные дни видишь в окне бледное, скорбное лицо, выглядывающее из-за отогнутой занавески.

    Война кончилась пять лет назад, но для многих она ещё продолжается. В редкой семье не было потерь, и они не забыты. Не редкость и до сих пор встретить молодую женщину в трауре по мужу, погибшему на Марне или под Верденом. А сколько инвалидов, сирот, обездоленных матерей! Как часто и в праздничные дни видишь в окне бледное, скорбное лицо, выглядывающее из-за отогнутой занавески.

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
13. «

    Часы созданы для того, чтобы не опоздать на лекцию или на свиданье, а ты, глядя на них, думаешь о том, что такое время.

    Часы созданы для того, чтобы не опоздать на лекцию или на свиданье, а ты, глядя на них, думаешь о том, что такое время.

    — Карновский · книга
14. «

    Устала я не от труда, а от борьбы с собственной душой. Не умею я применяться к жизни, всё хочется приложить к ней своё, а это «своё», воспитанное в мечтах, слишком хрупко и разлетается на куски при первом же столкновении.

    Устала я не от труда, а от борьбы с собственной душой. Не умею я применяться к жизни, всё хочется приложить к ней своё, а это «своё», воспитанное в мечтах, слишком хрупко и разлетается на куски при первом же столкновении.

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
15. «

    Вы даже не можете вообразить, как часто приходится лгать — на каждом шагу. Иногда даже хочется сказать правду, я попробовала, но перестала, заметив, что её-то и принимают за ложь.

    Вы даже не можете вообразить, как часто приходится лгать — на каждом шагу. Иногда даже хочется сказать правду, я попробовала, но перестала, заметив, что её-то и принимают за ложь.
16. «

    Душа засорена бог знает чем, засорялась всю жизнь и продолжает засоряться почти ежедневно. Любовь, как метла, как баба с мокрой тряпкой в руках, трудилась и трудится до седьмого пота, чтобы вымести этот сор. Любовь очищает душу, возвращая её к самопознанию, к способности внутреннего взгляда, без которого смысл жизни уходит между пальцами, как песок.

    Душа засорена бог знает чем, засорялась всю жизнь и продолжает засоряться почти ежедневно. Любовь, как метла, как баба с мокрой тряпкой в руках, трудилась и трудится до седьмого пота, чтобы вымести этот сор. Любовь очищает душу, возвращая её к самопознанию, к способности внутреннего взгляда, без которого смысл жизни уходит между пальцами, как песок.

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
17. «

    В обязанность дружбе полную искренность я не ставлю и сама всегда и во всём откровенной быть не хочу, так как у каждого есть своя «святая святых».

    В обязанность дружбе полную искренность я не ставлю и сама всегда и во всём откровенной быть не хочу, так как у каждого есть своя «святая святых».

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
18. «

    Посторонние мысли, как известно, вредны для работы. В особенности когда невозможно сделать их непосторонними или даже главными.

    Посторонние мысли, как известно, вредны для работы. В особенности когда невозможно сделать их непосторонними или даже главными.

    — Елизавета Николаевна Тураева · книга
19. «

    О разлуках я могла бы, кажется, написать целую книгу. Они ведь очень разные: замораживающие, когда вспоминались только эти невстречи. Бабьи, когда смертельно хотелось, чтобы ты был здесь, рядом, как сейчас, сию же минуту. Похоронные, когда совсем, навсегда теряешь надежду.

    О разлуках я могла бы, кажется, написать целую книгу. Они ведь очень разные: замораживающие, когда вспоминались только эти невстречи. Бабьи, когда смертельно хотелось, чтобы ты был здесь, рядом, как сейчас, сию же минуту. Похоронные, когда совсем, навсегда теряешь надежду.
20. «

    Жалею ли я? Не знаю. Ведь это был шаг в неизвестность, который привлекал меня именно потому, что, шагая, я не знала, ступлю ли я на твёрдую землю. И не ступила. Не земля у меня под ногами, а плот.

    Жалею ли я? Не знаю. Ведь это был шаг в неизвестность, который привлекал меня именно потому, что, шагая, я не знала, ступлю ли я на твёрдую землю. И не ступила. Не земля у меня под ногами, а плот.