37 фраз из книги «Вера Камша. Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны» — избранное

Ниже 37 цитат из книги «Вера Камша. Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Только почему Чужой показался ему весёлым? Да, он улыбается, дразня ровными белоснежными зубами, но глаза не смеются, совсем не смеются.

   Только почему Чужой показался ему весёлым? Да, он улыбается, дразня ровными белоснежными зубами, но глаза не смеются, совсем не смеются.
2. «

   Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.

   Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.
3. «

   Тень не выбирают, Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари.

   Тень не выбирают, Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари.

   — Рокэ Алва · книга
4. «

   Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке, которой подарили мешок орехов.

   Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке, которой подарили мешок орехов.

   — Луиза Арамона · книга
5. «

   Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

   Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

   — Алан Окделл · книга
6. «

   Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.

   Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.

   — Рамиро Алва · книга
7. «

   Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.

   Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.
8. «

   — Я счел своим долгом показать епископу Олларии то, что нашел в доме маршала Ариго, и показал. — И что?... Что это было? — Смерть.

   — Я счел своим долгом показать епископу Олларии то, что нашел в доме маршала Ариго, и показал. — И что?... Что это было? — Смерть.

   — Рокэ Алва · книга
9. «

   – Вы тоже не чужды интереса к непонятному, иначе зачем бы вам ездить в Гальтару и зубрить забытый алфавит. – Я, кажется, уже объяснял. В детстве меня запугали изначальными тварями, а я предпочитаю схватить страх за шиворот и посмотреть ему в глаза. Это очень помогает.

   – Вы тоже не чужды интереса к непонятному, иначе зачем бы вам ездить в Гальтару и зубрить забытый алфавит. – Я, кажется, уже объяснял. В детстве меня запугали изначальными тварями, а я предпочитаю схватить страх за шиворот и посмотреть ему в глаза. Это очень помогает.

   — Рокэ Алва · книга
10. «

    Ночью на улицах опасно, убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.

    Ночью на улицах опасно, убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.

    — Рокэ Алва · книга
11. «

    У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.

    У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.
12. «

    Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце.

    Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце.

    — Яинниоль · книга
13. «

    Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

    Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

    — Рокэ Алва · книга
14. «

    Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди.

    Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди.
15. «

    — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.

    — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.
16. «

    Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?

    Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?
17. «

    За что же нам выпить? За любовь не стоит – ее не существует, равно как и дружбы. За честь? Это будет нечестно с моей стороны. Не хочу уподобляться шлюхе, поднимающей бокал за девственность и целомудрие. За отечество? Это слово мы понимаем по-разному, и потом за это не пьют, а умирают. Или убивают. Пожалуй, я выпью за жизнь, какие бы рожи она нам ни корчила…

    За что же нам выпить? За любовь не стоит – ее не существует, равно как и дружбы. За честь? Это будет нечестно с моей стороны. Не хочу уподобляться шлюхе, поднимающей бокал за девственность и целомудрие. За отечество? Это слово мы понимаем по-разному, и потом за это не пьют, а умирают. Или убивают. Пожалуй, я выпью за жизнь, какие бы рожи она нам ни корчила…

    — Рокэ Алва · книга
18. «

    Воина украшают победы, а не вышитые плащи и разукрашенные перьями скакуны.

    Воина украшают победы, а не вышитые плащи и разукрашенные перьями скакуны.

    — Ричард Окделл · книга
19. «

    – По Уложению Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету. Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники? – Герцог Алва, – губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами. – Мной лично правят Его Величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я.

    – По Уложению Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету. Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники? – Герцог Алва, – губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами. – Мной лично правят Его Величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я.

    — Рокэ Алва · книга
20. «

    — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

    — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

    — Повелитель Кошек · книга