Вера Камша. Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны

Я — одинокий ворон в бездне света, Где каждый взмах крыла отмечен болью, Но если плата за спасенье — воля, То я спасенье отвергаю это.

На свой счёт имеют обыкновение записывать те, у кого этот счёт есть.

— В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.

– Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии. — И более всех будет награжден морской огурец. – Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен. – Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается. – Вы говорите о животном, лишенном души! – А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные, противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.

За что же нам выпить? За любовь не стоит – ее не существует, равно как и дружбы. За честь? Это будет нечестно с моей стороны. Не хочу уподобляться шлюхе, поднимающей бокал за девственность и целомудрие. За отечество? Это слово мы понимаем по-разному, и потом за это не пьют, а умирают. Или убивают. Пожалуй, я выпью за жизнь, какие бы рожи она нам ни корчила…

Настоящее отчаяние не ходит под руку с болтовнёй. Тот, кто не хочет жить, умирает молча.

Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди.

Будь у людей хвосты, изображать невозмутимость было бы куда труднее.

Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце.

Во время войны проще, чем во время мира. Есть враги, есть свои, есть цель.

Ночью на улицах опасно, убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.

Я не лаю и даже не кусаю. Я рву глотку.

Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

Когда нет радости, это не страшно, страшно, когда радости ломают крылья.

Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.