22 сильных цитаты из книги «Вера Камша. Сердце зверя. Том 1. Правда стали, ложь зеркал»

22 цитаты из книги «Вера Камша. Сердце зверя. Том 1. Правда стали, ложь зеркал» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Драться за вождя приятнее, когда вождь рядом.

   Драться за вождя приятнее, когда вождь рядом.

   — Лионель Савиньяк · книга
2. «

   «Невозможно» — глупое слово. И трусливое к тому же.

   «Невозможно» — глупое слово. И трусливое к тому же.

   — Рокэ Алва · книга
3. «

   Девственность теряют лишь раз, и терять ее надлежит так, чтобы не сожалеть потом об упущенных возможностях.

   Девственность теряют лишь раз, и терять ее надлежит так, чтобы не сожалеть потом об упущенных возможностях.

   — Марсель Валме · книга
4. «

   Чушь, что женщина должна искать поддержки у мужчины; поддерживать надо того, кому тяжелее.

   Чушь, что женщина должна искать поддержки у мужчины; поддерживать надо того, кому тяжелее.

   — Арлетта Савиньяк · книга
5. «

   Жизнь — величайший дар и величайший долг. Это я и вам напоминаю. На всякий случай.

   Жизнь — величайший дар и величайший долг. Это я и вам напоминаю. На всякий случай.

   — Левий · книга
6. «

   Бывает так, госпожа баронесса, что на тебя ополчается само мироздание. Не потому, что ты виновен или плох, и не потому, что ненавидят лично тебя. Просто мир устроен так, что тебе не жить, как ты того хотел. Это плохо, страшно, несправедливо, но это не повод не жить вообще. Не повод ненавидеть всех, кому не больно. Не повод заползти под корягу и ждать, когда за тобой придут. И уж тем более не повод не быть собой!

   Бывает так, госпожа баронесса, что на тебя ополчается само мироздание. Не потому, что ты виновен или плох, и не потому, что ненавидят лично тебя. Просто мир устроен так, что тебе не жить, как ты того хотел. Это плохо, страшно, несправедливо, но это не повод не жить вообще. Не повод ненавидеть всех, кому не больно. Не повод заползти под корягу и ждать, когда за тобой придут. И уж тем более не повод не быть собой!

   — Валентин Придд · книга
7. «

   Я доношу траур по Муцио, я никогда не забуду моряка, научившего меня думать лишь о нём, но я слишком молода, чтобы вдоветь вечно. Я хочу увидеть Ургот, Кэналлоа, Марикьяру, Талиг. Я должна встретить человека, который сделает Муцио моим прошлым, а себя – моим настоящим. Возможно, я кажусь тебе чудовищем, но я стала бы таковым, приняв корону, а сейчас я просто женщина, у которой отобрали счастье, а оно мне очень нужно. Прости, что я пожертвовала тобой, но друзьями жертвуют чаще, чем врагами…

   Я доношу траур по Муцио, я никогда не забуду моряка, научившего меня думать лишь о нём, но я слишком молода, чтобы вдоветь вечно. Я хочу увидеть Ургот, Кэналлоа, Марикьяру, Талиг. Я должна встретить человека, который сделает Муцио моим прошлым, а себя – моим настоящим. Возможно, я кажусь тебе чудовищем, но я стала бы таковым, приняв корону, а сейчас я просто женщина, у которой отобрали счастье, а оно мне очень нужно. Прости, что я пожертвовала тобой, но друзьями жертвуют чаще, чем врагами…

   — Франческа Скварца · книга
8. «

   Верность из невозможности измены — хоть мужчине, хоть знамени, хоть чести — стоит недорого.

   Верность из невозможности измены — хоть мужчине, хоть знамени, хоть чести — стоит недорого.

   — Рокэ Алва · книга
9. «

   Сударыня, вы заслуживаете счастья, это очевидно. Желаю вам встретить того, кто заслужит вас.

   Сударыня, вы заслуживаете счастья, это очевидно. Желаю вам встретить того, кто заслужит вас.

   — Ротгер Вальдес · книга
10. «

    Мироздание — это ещё не мир, а предсказание — не судьба! То, что пытается нами играть, может отправляться хоть в Закат! Мы принадлежим не ему. Мы сами из себя создаём перламутр. Из боли, из раны, из занозы рождается неплохой жемчуг, сударыня, и он принадлежит нам, а не тому, что нас ранило.

    Мироздание — это ещё не мир, а предсказание — не судьба! То, что пытается нами играть, может отправляться хоть в Закат! Мы принадлежим не ему. Мы сами из себя создаём перламутр. Из боли, из раны, из занозы рождается неплохой жемчуг, сударыня, и он принадлежит нам, а не тому, что нас ранило.

    — Валентин Придд · книга
11. «

    Почему в вишнёвом Дораке половина трактирщиков малевала на вывесках всевозможных овец, ягнят и баранов, Марсель не понимал никогда. Это казалось глупым даже глубокой осенью, а уж когда цвели сады… Дорогу заметало тёплой нежной метелью, по обе стороны громоздились живые бело-розовые облака, в которых самозабвенно пело, чирикало и щебетало. Сам Марсель тоже чувствовал себя полным Котиком. Хотелось безудержно крутить несуществующим хвостом, носиться кругами среди доцветающих вишен, от избытка чувства бросаясь на грудь всем хорошим людям с твердым намереньем немедленно облизать. <...> Сады расступились, галантно пропуская весёлую речку, за которой потянулись луга, но рукава виконта и гриву его коня ещё долго украшали белые лепестки. «Теплым снегом минувшего счастья».

    Почему в вишнёвом Дораке половина трактирщиков малевала на вывесках всевозможных овец, ягнят и баранов, Марсель не понимал никогда. Это казалось глупым даже глубокой осенью, а уж когда цвели сады… Дорогу заметало тёплой нежной метелью, по обе стороны громоздились живые бело-розовые облака, в которых самозабвенно пело, чирикало и щебетало. Сам Марсель тоже чувствовал себя полным Котиком. Хотелось безудержно крутить несуществующим хвостом, носиться кругами среди доцветающих вишен, от избытка чувства бросаясь на грудь всем хорошим людям с твердым намереньем немедленно облизать. <...> Сады расступились, галантно пропуская весёлую речку, за которой потянулись луга, но рукава виконта и гриву его коня ещё долго украшали белые лепестки. «Теплым снегом минувшего счастья».
12. «

    – Докладывайте! – Мой генерал, вы ранены. – А я и не заметил!..

    – Докладывайте! – Мой генерал, вы ранены. – А я и не заметил!..

    — Жермон Ариго · книга
13. «

    То, что всё равно на исходе, лучше погасить самому и сразу.

    То, что всё равно на исходе, лучше погасить самому и сразу.

    — Рокэ Алва · книга
14. «

    Все «но» приписала смерть.

    Все «но» приписала смерть.

    — Альдо Ракан · книга
15. «

    Жечь книги и насиловать — значит расписываться в собственном бессилии. В том, что тебе не опровергнуть написанное и не добиться любви. Даже за плату.

    Жечь книги и насиловать — значит расписываться в собственном бессилии. В том, что тебе не опровергнуть написанное и не добиться любви. Даже за плату.
16. «

    Если от тебя нет толку, не дергай тех, от кого он есть.

    Если от тебя нет толку, не дергай тех, от кого он есть.

    — Марсель Валме · книга
17. «

    В тот вечер Алва не отказался бы от женщины, я это чувствовала, но он знал, что я не смогу ему отказать. Я действительно не смогла бы. Если б Ворон остался, я была бы довольна, и он был бы доволен, но… он не воспользовался случаем. Даже не случаем – правом спасителя и победителя. Это было так странно… Я поняла, что Алва не играет в честность, а в самом деле честен.

    В тот вечер Алва не отказался бы от женщины, я это чувствовала, но он знал, что я не смогу ему отказать. Я действительно не смогла бы. Если б Ворон остался, я была бы довольна, и он был бы доволен, но… он не воспользовался случаем. Даже не случаем – правом спасителя и победителя. Это было так странно… Я поняла, что Алва не играет в честность, а в самом деле честен.

    — Марианна Капуль-Гизайль · книга
18. «

    Слава – дым, а огонь – дела, которые сперва надо совершить.

    Слава – дым, а огонь – дела, которые сперва надо совершить.

    — Жермон Ариго · книга
19. «

    Леденящие душу замыслы лучше всего лелеять в леденящую тело погоду.

    Леденящие душу замыслы лучше всего лелеять в леденящую тело погоду.

    — Марсель Валме · книга
20. «

    — Ты хочешь стать поэтом и написать балладу о плененном Хорсте? — Я? — ужаснулся Жермон и вдруг понял, что Ойген шутит. Оказывается, бергер умел и это! — Когда я начну марать бумагу, миру придет конец. — Лишить тебя бумаги и чернил — это очень простой способ избегнуть конца света, — улыбнулся Райнштайнер.

    — Ты хочешь стать поэтом и написать балладу о плененном Хорсте? — Я? — ужаснулся Жермон и вдруг понял, что Ойген шутит. Оказывается, бергер умел и это! — Когда я начну марать бумагу, миру придет конец. — Лишить тебя бумаги и чернил — это очень простой способ избегнуть конца света, — улыбнулся Райнштайнер.