Марсель Валме

Играя в поддавки, мы проигрываем себя.

– В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

Увы, яйца некоторых гадов до безобразия похожи на людей, пока не лопнут – не отличишь, а потом становится поздно.

В отсутствие деревьев их берется заменить трава, и у нее даже получается. До первых заморозков.

Чтобы стать настоящим дворянином, нужно не только книжки читать и за герцогом бегать, но и дурака валять.

Если от тебя нет толку, не дергай тех, от кого он есть.

Будь у людей хвосты, изображать невозмутимость было бы куда труднее.

Совсем вывести сорняки нельзя, остается выпалывать, пока не разрослись, начиная с первого среди наглых…

Леденящие душу замыслы лучше всего лелеять в леденящую тело погоду.

– Наделять других своими добродетелями пристойней, чем искать в них свои же пороки. Это не я сказал, не подумай… – Само собой, не ты. Валмоны видят в ближних не добродетели и пороки, а то, что может пригодиться, и то, что мешает. – Тебя послушать, какой-то Мэгнус выходит – что не съест, то забодает. – Скорей капюшонная змея. Со сторонним дураком, не в том месте и не в то время оказавшимся, связываться не станет, разве что капюшон распустит. Но вот если рядом кладка, извините…

Девственность теряют лишь раз, и терять ее надлежит так, чтобы не сожалеть потом об упущенных возможностях.