13 цитат из книги «Вера Камша. Зимний излом. Том 2. Яд минувшего», которые стоит перечитать

Собрали 13 цитат из книги «Вера Камша. Зимний излом. Том 2. Яд минувшего» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Альдо, ты веришь в древние силы? — Разумеется. — Если спросить Клемента, верит ли он в сухарики, у крыса будет такой же вид.

   — Альдо, ты веришь в древние силы? — Разумеется. — Если спросить Клемента, верит ли он в сухарики, у крыса будет такой же вид.

   — Робер Эпинэ · книга
2. «

   Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

   Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

   — Олаф Кальдмеер · книга
3. «

   Почему, когда уходят страх и любовь, остается пустота?

   Почему, когда уходят страх и любовь, остается пустота?

   — Робер Эпинэ · книга
4. «

   «Каммористы» больше не будет. У тебя не будет, а у других будет всё, и пусть! Пусть живут! Твоя смерть — она ведь только твоя!

   «Каммористы» больше не будет. У тебя не будет, а у других будет всё, и пусть! Пусть живут! Твоя смерть — она ведь только твоя!
5. «

   Топнул о подмёрзшую землю конь, стряхнул с неба чью-то звезду, предвещая завтрашнюю кровь… Одиночество вечно жжёт ночами свечи. Одиночество, страх, болезнь и любовь, но только одиночество смотрит в стену, как в зеркало. Поудобней ухватиться за решётку, стукнуть в стекло раз, другой, третий… Повернула голову. Ей больше тридцати, но не слишком. Закричит, бросится вон из комнаты, откроет окно? Открывает. Одиночество гостеприимно.

   Топнул о подмёрзшую землю конь, стряхнул с неба чью-то звезду, предвещая завтрашнюю кровь… Одиночество вечно жжёт ночами свечи. Одиночество, страх, болезнь и любовь, но только одиночество смотрит в стену, как в зеркало. Поудобней ухватиться за решётку, стукнуть в стекло раз, другой, третий… Повернула голову. Ей больше тридцати, но не слишком. Закричит, бросится вон из комнаты, откроет окно? Открывает. Одиночество гостеприимно.
6. «

   Герцогиня Мирабелла – немолодая, некрасивая, недобрая и несчастная женщина. Я понимаю, почему ты от неё сбежала, но теперь ты сильнее. Ты не в её власти, но в твоей власти её пожалеть, так пожалей.

   Герцогиня Мирабелла – немолодая, некрасивая, недобрая и несчастная женщина. Я понимаю, почему ты от неё сбежала, но теперь ты сильнее. Ты не в её власти, но в твоей власти её пожалеть, так пожалей.

   — Луиза Арамона · книга
7. «

   Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

   Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

   — Левий · книга
8. «

   – Вы не можете одобрять предательство! — Одобрять не могу, но иногда без него не обойтись. — Лионель приподнял бокал. — Вас, к примеру, я предать могу, имейте это в виду. Вас, но не Талиг. — А Первого маршала? — Зачем он спросил? Его дело — исполнять приказы, а не набиваться на разговоры. — Алву? — Савиньяк усмехнулся. — Нет, Алву я не предам, точно так же как он не предаст меня. В случае необходимости один пожертвует другим, только и всего. — И чем это отличается от предательства? — Лионель был омерзительно прав, Чарльз понимал это и всё равно спорил, не мог не спорить. — Предательство для предаваемого всегда является неожиданностью и неприятностью, — маршал Севера больше не улыбался, — а мы знаем, чего ждать друг от друга. Если потребуется поджечь фитиль, ни меня, ни Алву не остановит то, что другой привязан к пороховой бочке.

   – Вы не можете одобрять предательство! — Одобрять не могу, но иногда без него не обойтись. — Лионель приподнял бокал. — Вас, к примеру, я предать могу, имейте это в виду. Вас, но не Талиг. — А Первого маршала? — Зачем он спросил? Его дело — исполнять приказы, а не набиваться на разговоры. — Алву? — Савиньяк усмехнулся. — Нет, Алву я не предам, точно так же как он не предаст меня. В случае необходимости один пожертвует другим, только и всего. — И чем это отличается от предательства? — Лионель был омерзительно прав, Чарльз понимал это и всё равно спорил, не мог не спорить. — Предательство для предаваемого всегда является неожиданностью и неприятностью, — маршал Севера больше не улыбался, — а мы знаем, чего ждать друг от друга. Если потребуется поджечь фитиль, ни меня, ни Алву не остановит то, что другой привязан к пороховой бочке.

   — Лионель Савиньяк · книга
9. «

   Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои...

   Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои...
10. «

    – Вы будете драться? – в упор спросил Ричард. – Или прикажете оскорбить вас прилюдно? – Оскорбить может не всякий. – Придд все же соизволил обернуться. – Предатель, глупец и неудачник к таковым не относятся.

    – Вы будете драться? – в упор спросил Ричард. – Или прикажете оскорбить вас прилюдно? – Оскорбить может не всякий. – Придд все же соизволил обернуться. – Предатель, глупец и неудачник к таковым не относятся.

    — Ричард Окделл · книга
11. «

    Часто ложь становится правдой, а правда – ложью.

    Часто ложь становится правдой, а правда – ложью.

    — Енниоль · книга
12. «

    — Будущее господина Кальдмеера мне небезразлично, а он в состоянии постоять за себя только в море. — Ротгер, вы преувеличиваете, — дриксенский адмирал неожиданно тепло улыбнулся, — иначе быть мне до сих пор помощником капитана. — Будь я не прав, вас бы здесь не было! — огрызнулся марикьяре. Он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Если ты сохранил чью-то жизнь, то ты будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои.

    — Будущее господина Кальдмеера мне небезразлично, а он в состоянии постоять за себя только в море. — Ротгер, вы преувеличиваете, — дриксенский адмирал неожиданно тепло улыбнулся, — иначе быть мне до сих пор помощником капитана. — Будь я не прав, вас бы здесь не было! — огрызнулся марикьяре. Он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Если ты сохранил чью-то жизнь, то ты будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои.

    — Ротгер Вальдес · книга
13. «

    Жизнь — это надежда, любовь, долг и страх. Пока остается хоть что-то, смерть не придёт.

    Жизнь — это надежда, любовь, долг и страх. Пока остается хоть что-то, смерть не придёт.