«Вера Камша. Зимний излом. Том 2. Яд минувшего»: 17 цитат

Собрали 17 цитат из книги «Вера Камша. Зимний излом. Том 2. Яд минувшего» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Часто ложь становится правдой, а правда – ложью.

   Часто ложь становится правдой, а правда – ложью.

   — Енниоль · книга
2. «

   — Будущее господина Кальдмеера мне небезразлично, а он в состоянии постоять за себя только в море. — Ротгер, вы преувеличиваете, — дриксенский адмирал неожиданно тепло улыбнулся, — иначе быть мне до сих пор помощником капитана. — Будь я не прав, вас бы здесь не было! — огрызнулся марикьяре. Он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Если ты сохранил чью-то жизнь, то ты будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои.

   — Будущее господина Кальдмеера мне небезразлично, а он в состоянии постоять за себя только в море. — Ротгер, вы преувеличиваете, — дриксенский адмирал неожиданно тепло улыбнулся, — иначе быть мне до сих пор помощником капитана. — Будь я не прав, вас бы здесь не было! — огрызнулся марикьяре. Он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Если ты сохранил чью-то жизнь, то ты будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои.

   — Ротгер Вальдес · книга
3. «

   – Вы будете драться? – в упор спросил Ричард. – Или прикажете оскорбить вас прилюдно? – Оскорбить может не всякий. – Придд все же соизволил обернуться. – Предатель, глупец и неудачник к таковым не относятся.

   – Вы будете драться? – в упор спросил Ричард. – Или прикажете оскорбить вас прилюдно? – Оскорбить может не всякий. – Придд все же соизволил обернуться. – Предатель, глупец и неудачник к таковым не относятся.

   — Ричард Окделл · книга
4. «

   «Каммористы» больше не будет. У тебя не будет, а у других будет всё, и пусть! Пусть живут! Твоя смерть — она ведь только твоя!

   «Каммористы» больше не будет. У тебя не будет, а у других будет всё, и пусть! Пусть живут! Твоя смерть — она ведь только твоя!
5. «

   Вечно мы забываем о потерях и хватаем пустоту.

   Вечно мы забываем о потерях и хватаем пустоту.

   — Робер Эпинэ · книга
6. «

   – Вы не можете одобрять предательство! — Одобрять не могу, но иногда без него не обойтись. — Лионель приподнял бокал. — Вас, к примеру, я предать могу, имейте это в виду. Вас, но не Талиг. — А Первого маршала? — Зачем он спросил? Его дело — исполнять приказы, а не набиваться на разговоры. — Алву? — Савиньяк усмехнулся. — Нет, Алву я не предам, точно так же как он не предаст меня. В случае необходимости один пожертвует другим, только и всего. — И чем это отличается от предательства? — Лионель был омерзительно прав, Чарльз понимал это и всё равно спорил, не мог не спорить. — Предательство для предаваемого всегда является неожиданностью и неприятностью, — маршал Севера больше не улыбался, — а мы знаем, чего ждать друг от друга. Если потребуется поджечь фитиль, ни меня, ни Алву не остановит то, что другой привязан к пороховой бочке.

   – Вы не можете одобрять предательство! — Одобрять не могу, но иногда без него не обойтись. — Лионель приподнял бокал. — Вас, к примеру, я предать могу, имейте это в виду. Вас, но не Талиг. — А Первого маршала? — Зачем он спросил? Его дело — исполнять приказы, а не набиваться на разговоры. — Алву? — Савиньяк усмехнулся. — Нет, Алву я не предам, точно так же как он не предаст меня. В случае необходимости один пожертвует другим, только и всего. — И чем это отличается от предательства? — Лионель был омерзительно прав, Чарльз понимал это и всё равно спорил, не мог не спорить. — Предательство для предаваемого всегда является неожиданностью и неприятностью, — маршал Севера больше не улыбался, — а мы знаем, чего ждать друг от друга. Если потребуется поджечь фитиль, ни меня, ни Алву не остановит то, что другой привязан к пороховой бочке.

   — Лионель Савиньяк · книга
7. «

   Герцогиня Мирабелла – немолодая, некрасивая, недобрая и несчастная женщина. Я понимаю, почему ты от неё сбежала, но теперь ты сильнее. Ты не в её власти, но в твоей власти её пожалеть, так пожалей.

   Герцогиня Мирабелла – немолодая, некрасивая, недобрая и несчастная женщина. Я понимаю, почему ты от неё сбежала, но теперь ты сильнее. Ты не в её власти, но в твоей власти её пожалеть, так пожалей.

   — Луиза Арамона · книга
8. «

   Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои...

   Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои...
9. «

   Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

   Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

   — Левий · книга
10. «

    — Альдо, ты веришь в древние силы? — Разумеется. — Если спросить Клемента, верит ли он в сухарики, у крыса будет такой же вид.

    — Альдо, ты веришь в древние силы? — Разумеется. — Если спросить Клемента, верит ли он в сухарики, у крыса будет такой же вид.

    — Робер Эпинэ · книга
11. «

    Я охотно оскорблю вас в любом удобном для вас месте.

    Я охотно оскорблю вас в любом удобном для вас месте.

    — Валентин Придд · книга
12. «

    Жизнь — это надежда, любовь, долг и страх. Пока остается хоть что-то, смерть не придёт.

    Жизнь — это надежда, любовь, долг и страх. Пока остается хоть что-то, смерть не придёт.
13. «

    Почему мы должны платить за своих родителей? Мы – заложники их ненависти, Робер. И не только мы, но и наши любимые, и наши дети. За нас решают, кого нам любить, кого ненавидеть, кому принадлежать… Нас не спрашивают, мы – вещи, только с именами и с душой. Мы не живем, нас продают, покупают, меняют, переставляют, пока мы не вырастаем в хозяев таких же вещей, уже наших…

    Почему мы должны платить за своих родителей? Мы – заложники их ненависти, Робер. И не только мы, но и наши любимые, и наши дети. За нас решают, кого нам любить, кого ненавидеть, кому принадлежать… Нас не спрашивают, мы – вещи, только с именами и с душой. Мы не живем, нас продают, покупают, меняют, переставляют, пока мы не вырастаем в хозяев таких же вещей, уже наших…

    — Катарина Ариго-Оллар · книга
14. «

    Почему, когда уходят страх и любовь, остается пустота?

    Почему, когда уходят страх и любовь, остается пустота?

    — Робер Эпинэ · книга
15. «

    Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

    Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

    — Олаф Кальдмеер · книга
16. «

    Если я нарушаю приказы, то делаю это осознанно.

    Если я нарушаю приказы, то делаю это осознанно.

    — Валентин Придд · книга
17. «

    Топнул о подмёрзшую землю конь, стряхнул с неба чью-то звезду, предвещая завтрашнюю кровь… Одиночество вечно жжёт ночами свечи. Одиночество, страх, болезнь и любовь, но только одиночество смотрит в стену, как в зеркало. Поудобней ухватиться за решётку, стукнуть в стекло раз, другой, третий… Повернула голову. Ей больше тридцати, но не слишком. Закричит, бросится вон из комнаты, откроет окно? Открывает. Одиночество гостеприимно.

    Топнул о подмёрзшую землю конь, стряхнул с неба чью-то звезду, предвещая завтрашнюю кровь… Одиночество вечно жжёт ночами свечи. Одиночество, страх, болезнь и любовь, но только одиночество смотрит в стену, как в зеркало. Поудобней ухватиться за решётку, стукнуть в стекло раз, другой, третий… Повернула голову. Ей больше тридцати, но не слишком. Закричит, бросится вон из комнаты, откроет окно? Открывает. Одиночество гостеприимно.