349 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся» — коротко и по делу

Ниже 349 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

   Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.
2. «

   Всем известно, как он [Людовик Великий] был недоволен, когда Генриета, герцогиня Орлеанская, забылась до того, что увидела во сне курицу, — поступок, в самом деле весьма непристойный для особы, приближенной ко двору.

   Всем известно, как он [Людовик Великий] был недоволен, когда Генриета, герцогиня Орлеанская, забылась до того, что увидела во сне курицу, — поступок, в самом деле весьма непристойный для особы, приближенной ко двору.
3. «

   «Алчность», «честолюбие» – эти слова означают, что кто-то приносится в жертву для удовлетворения аппетита другого. Как печально, что даже понятие «надежда» может быть извращено! Таить зло против кого-нибудь – значит желать ему зла. Почему не добра? Не потому ли, что наша воля устремлена преимущественно в сторону зла? Самая тяжелая задача – постоянно подавлять в своей душе желание зла, с которым так трудно бороться. Почти все наши желания, если хорошенько разобраться в них, содержат нечто такое, в чем нельзя признаться. Но у законченного злодея – а такого рода гнусное совершенство существует – вырабатывается правило: чем хуже для других, тем лучше для меня. Совесть его – мрачный вертеп.

   «Алчность», «честолюбие» – эти слова означают, что кто-то приносится в жертву для удовлетворения аппетита другого. Как печально, что даже понятие «надежда» может быть извращено! Таить зло против кого-нибудь – значит желать ему зла. Почему не добра? Не потому ли, что наша воля устремлена преимущественно в сторону зла? Самая тяжелая задача – постоянно подавлять в своей душе желание зла, с которым так трудно бороться. Почти все наши желания, если хорошенько разобраться в них, содержат нечто такое, в чем нельзя признаться. Но у законченного злодея – а такого рода гнусное совершенство существует – вырабатывается правило: чем хуже для других, тем лучше для меня. Совесть его – мрачный вертеп.
4. «

   Тут искушает бездна, и она так сильна, что ад надеется совратить здесь рай и дьявол возносит сюда бога.

   Тут искушает бездна, и она так сильна, что ад надеется совратить здесь рай и дьявол возносит сюда бога.
5. «

   В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.

   В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.
6. «

   Беда, когда сборище тупоголовых начинает изощряться в остроумии.

   Беда, когда сборище тупоголовых начинает изощряться в остроумии.
7. «

   Ах, будь в моих руках власть, как бы я помогал несчастным! Но что я? Жалкое ничтожество. Что я могу сделать? Ничего. Он ошибался. Он немало делал для несчастных. Он заставлял их смеяться. А мы уже сказали, что заставить людей смеяться – значит дать им забвение. И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение?

   Ах, будь в моих руках власть, как бы я помогал несчастным! Но что я? Жалкое ничтожество. Что я могу сделать? Ничего. Он ошибался. Он немало делал для несчастных. Он заставлял их смеяться. А мы уже сказали, что заставить людей смеяться – значит дать им забвение. И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение?
8. «

   Тот, кого едва терпят, не может надолго осесть на одном месте.

   Тот, кого едва терпят, не может надолго осесть на одном месте.
9. «

   Но надо же иногда слегка побранить то, что нас очаровывает. Это брюзжанье и называют благоразумие.

   Но надо же иногда слегка побранить то, что нас очаровывает. Это брюзжанье и называют благоразумие.
10. «

    При таком обилии знаний можно жить только впроголодь.

    При таком обилии знаний можно жить только впроголодь.
11. «

    В Англии все величественно, даже дурное, даже олигархия. Английский патрициат — патрициат в полном смысле этого слова. Нигде не было феодального строя более блестящего, более жестокого и более живучего, чем в Англии. Правда, в свое время он оказался полезен. Именно в Англии надо изучать феодальное право, подобно тому как королевскую власть надо изучать во Франции.

    В Англии все величественно, даже дурное, даже олигархия. Английский патрициат — патрициат в полном смысле этого слова. Нигде не было феодального строя более блестящего, более жестокого и более живучего, чем в Англии. Правда, в свое время он оказался полезен. Именно в Англии надо изучать феодальное право, подобно тому как королевскую власть надо изучать во Франции.
12. «

    Неверно сравнивать тело с мрамором, как это делали древние. Красивое тело не должно быть похоже на мрамор; оно должно трепетать, содрогаться, покрываться румянцем, истекать кровью, быть упругим, но не твердым, белым, но не холодным, должно испытывать наслаждение и боль; оно должно жить, мрамор же — мертв.

    Неверно сравнивать тело с мрамором, как это делали древние. Красивое тело не должно быть похоже на мрамор; оно должно трепетать, содрогаться, покрываться румянцем, истекать кровью, быть упругим, но не твердым, белым, но не холодным, должно испытывать наслаждение и боль; оно должно жить, мрамор же — мертв.
13. «

    Это не давало ему спать в течение нескольких ночей. Бессонница, как и сон, полна видений.

    Это не давало ему спать в течение нескольких ночей. Бессонница, как и сон, полна видений.
14. «

    То, что от вас все равно не уйдет, не внушает вам ни малейшего желания торопиться.

    То, что от вас все равно не уйдет, не внушает вам ни малейшего желания торопиться.
15. «

    – Вы выступаете публично? – Да, – ответил Урсус. – По какому праву? – Я – философ. – Это еще не дает вам права. – Кроме того, я – скоморох, – сказал Урсус. – Это другое дело. Урсус вздохнул с облегчением, но еле слышно. Минос продолжал: – Как скоморох вы можете говорить, но как философ вы должны молчать. – Постараюсь, – сказал Урсус. И подумал: «Я могу говорить, но должен молчать. Сложная задача».

    – Вы выступаете публично? – Да, – ответил Урсус. – По какому праву? – Я – философ. – Это еще не дает вам права. – Кроме того, я – скоморох, – сказал Урсус. – Это другое дело. Урсус вздохнул с облегчением, но еле слышно. Минос продолжал: – Как скоморох вы можете говорить, но как философ вы должны молчать. – Постараюсь, – сказал Урсус. И подумал: «Я могу говорить, но должен молчать. Сложная задача».
16. «

    Нет почти никакой возможности выразить точными словами неясные процессы, протекающие в нашем мозгу. Слова неудобны именно тем, что очертания их резче, чем контуры мысли. Не имея четких контуров, мысли зачастую сливаются друг с другом; слова — иное дело. Поэтому какая-то смутная часть нашей души всегда ускользает от слов. Слово имеет границы, у мысли их нет.

    Нет почти никакой возможности выразить точными словами неясные процессы, протекающие в нашем мозгу. Слова неудобны именно тем, что очертания их резче, чем контуры мысли. Не имея четких контуров, мысли зачастую сливаются друг с другом; слова — иное дело. Поэтому какая-то смутная часть нашей души всегда ускользает от слов. Слово имеет границы, у мысли их нет.
17. «

    Мы часто находим какой-то смысл в случайных совпадениях и строим на этом основании как будто правдоподобные догадки.

    Мы часто находим какой-то смысл в случайных совпадениях и строим на этом основании как будто правдоподобные догадки.
18. «

    Но там, где нет никаких сомнений, в чем состоит наш долг, колебаться – значит потерпеть поражение.

    Но там, где нет никаких сомнений, в чем состоит наш долг, колебаться – значит потерпеть поражение.
19. «

    Заканчиваю свою речь советом: милостивые государи и милостивые государыни, выращивайте в душе своей, в самом светлом ее уголке, такие прекрасные цветы, как добродетель, скромность, честность, справедливость и любовь. Тогда каждый из нас сможет здесь, в этом мире, украсить свое окошко небольшим горшочком с цветами.

    Заканчиваю свою речь советом: милостивые государи и милостивые государыни, выращивайте в душе своей, в самом светлом ее уголке, такие прекрасные цветы, как добродетель, скромность, честность, справедливость и любовь. Тогда каждый из нас сможет здесь, в этом мире, украсить свое окошко небольшим горшочком с цветами.
20. «

    Для него сладость меда не оправдывала укуса пчелы; распустившаяся на солнце роза не оправдывала желтой лихорадки или рвоты желчью, вызванных тем же солнцем.

    Для него сладость меда не оправдывала укуса пчелы; распустившаяся на солнце роза не оправдывала желтой лихорадки или рвоты желчью, вызванных тем же солнцем.