104 фразы из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — избранное

Собрали 104 цитаты из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но нет ничего опаснее постоянного обуздания чувств.

   Но нет ничего опаснее постоянного обуздания чувств.
2. «

   Детство уже потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.

   Детство уже потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.
3. «

   По-французски слово «волна» имеет второй смысл — «лезвие»; каждый морской прибой равносилен надрезу пилы.

   По-французски слово «волна» имеет второй смысл — «лезвие»; каждый морской прибой равносилен надрезу пилы.
4. «

   Из одиннадцати тысяч двухсот десяти декретов, изданных Конвентом, лишь одна треть касалась непосредственно вопросов политики, а две трети — вопросов общего блага.

   Из одиннадцати тысяч двухсот десяти декретов, изданных Конвентом, лишь одна треть касалась непосредственно вопросов политики, а две трети — вопросов общего блага.
5. «

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.
6. «

   Все виды человеческого счастья, даже грозное боевое счастье, — удел молодости. Победа всё-таки женщина.

   Все виды человеческого счастья, даже грозное боевое счастье, — удел молодости. Победа всё-таки женщина.
7. «

   — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

   — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

   — Симурден Говэн · книга
8. «

   Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.

   Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.
9. «

   Нет на земле возвышенней песни, чем неясное лепетание человеческой души, вещающей устами младенца.

   Нет на земле возвышенней песни, чем неясное лепетание человеческой души, вещающей устами младенца.
10. «

    Оптический обман, непонятные миражи, нечистое место, зловещий час суток — все это повергает человека в полумистический, полуживотный страх, из которого в мирные дни рождаются суеверия, а в грозную годину — звериная жестокость.

    Оптический обман, непонятные миражи, нечистое место, зловещий час суток — все это повергает человека в полумистический, полуживотный страх, из которого в мирные дни рождаются суеверия, а в грозную годину — звериная жестокость.
11. «

    Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

    Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

    — де Лантелак · книга
12. «

    Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.

    Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.
13. «

    Так легко любить ребенка. Чего только не простишь дитяти? Ему прощается даже то, что он аристократ, что он принц, что он король. Невинность юного отпрыска заставляет забывать все преступления его рода; хрупкое крошечное существо заставляет забывать все сословные привилегии. Оно так мало, что ему прощают самое высокое положение. Раб прощает ему, что он его господин.

    Так легко любить ребенка. Чего только не простишь дитяти? Ему прощается даже то, что он аристократ, что он принц, что он король. Невинность юного отпрыска заставляет забывать все преступления его рода; хрупкое крошечное существо заставляет забывать все сословные привилегии. Оно так мало, что ему прощают самое высокое положение. Раб прощает ему, что он его господин.
14. «

    Там, где побывала трагедия, там надолго остаются ужас и сострадание.

    Там, где побывала трагедия, там надолго остаются ужас и сострадание.
15. «

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    — Говэн · книга
16. «

    На дно бочки с самым добрым вином выпадает мутный осадок.

    На дно бочки с самым добрым вином выпадает мутный осадок.
17. «

    — Я хотел бы, чтобы творцом человека был Эвклид. — А я предпочел бы в этой роли Гомера. — Поэзия! Не верь поэтам!

    — Я хотел бы, чтобы творцом человека был Эвклид. — А я предпочел бы в этой роли Гомера. — Поэзия! Не верь поэтам!

    — Симурдэн · книга
18. «

    С тех пор как существует человеческое правосудие, под сводами судилища гулко отдается эхо гробниц.

    С тех пор как существует человеческое правосудие, под сводами судилища гулко отдается эхо гробниц.
19. «

    Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

    Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

    — Говэн · книга
20. «

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.