31 цитата из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год»

Собрали 31 цитата из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Одаривать — значит быть выше одариваемого.

   Одаривать — значит быть выше одариваемого.
2. «

   Когда виновный признаёт свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать — свою честь.

   Когда виновный признаёт свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать — свою честь.

   — Говэн · книга
3. «

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   — Мишель Флешар · книга
4. «

   Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.

   Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.
5. «

   В иные свои часы человеческое общество ставит историю перед загадкой, и для мудреца разгадка ее — свет, а для невежды — мрак, насилье и варварство. Философ поостережется вынести обвинительный приговор. Он понимает, что трудности влекут за собой неясность. Проходя, трудности, подобно тучам, отбрасывают на своем пути тень.

   В иные свои часы человеческое общество ставит историю перед загадкой, и для мудреца разгадка ее — свет, а для невежды — мрак, насилье и варварство. Философ поостережется вынести обвинительный приговор. Он понимает, что трудности влекут за собой неясность. Проходя, трудности, подобно тучам, отбрасывают на своем пути тень.
6. «

   Логика не знает жалости.

   Логика не знает жалости.
7. «

   Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.

   Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.
8. «

   Женщины слабы, но матери сильны.

   Женщины слабы, но матери сильны.
9. «

   Детство уже потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.

   Детство уже потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.
10. «

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    — Говэн · книга
11. «

    Есть в сутках час, который справедливо было бы назвать часом безмолвия, безмятежный час, час предвечерний.

    Есть в сутках час, который справедливо было бы назвать часом безмолвия, безмятежный час, час предвечерний.
12. «

    Страшно смотреть, когда горит дворец, но когда горит лачуга, сердце сжимается еще больней. Охваченная огнем хижина бедняка — что может быть ужасней!

    Страшно смотреть, когда горит дворец, но когда горит лачуга, сердце сжимается еще больней. Охваченная огнем хижина бедняка — что может быть ужасней!
13. «

    То, что пугает взрослого человека, ребёнка только удивляет, а кто легко удивляется, того нелегко испугать: неведение не знает страха.

    То, что пугает взрослого человека, ребёнка только удивляет, а кто легко удивляется, того нелегко испугать: неведение не знает страха.
14. «

    Душа человека может быть сумеречно-ясной, для этого достаточно соприкосновения с тьмой. Душа, пройдя через ночь, хранит след не только мрака, но и след Млечного Пути.

    Душа человека может быть сумеречно-ясной, для этого достаточно соприкосновения с тьмой. Душа, пройдя через ночь, хранит след не только мрака, но и след Млечного Пути.
15. «

    Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.

    Суровые люди — несчастные люди: их судят по поступкам и осуждают, а если бы заглянули в их душу, быть может, все они были бы оправданы.
16. «

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.
17. «

    Даже у самых жестоких людей бывают минуты меланхолии.

    Даже у самых жестоких людей бывают минуты меланхолии.
18. «

    — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

    — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

    — Симурден Говэн · книга
19. «

    Море никогда не выдает сразу своих намерений. Эта бездна способна на все — даже на крючкотворство. Можно подумать, что оно способно сутяжничать: оно наступает и отступает, оно щедро на посулы и легко отрекается от них, оно подготовляет шквал и отменяет его, оно заманивает в бездну и не разверзает бездны, оно грозит с севера, а наносит удар с юга.

    Море никогда не выдает сразу своих намерений. Эта бездна способна на все — даже на крючкотворство. Можно подумать, что оно способно сутяжничать: оно наступает и отступает, оно щедро на посулы и легко отрекается от них, оно подготовляет шквал и отменяет его, оно заманивает в бездну и не разверзает бездны, оно грозит с севера, а наносит удар с юга.
20. «

    Симурдэн принадлежал к числу тех людей, в чьей душе немолчно звучит некий голос, к которому они прислушиваются. Такие люди на первый взгляд могут показаться рассеянными, — ничуть не бывало, они, напротив того, сосредоточенны.

    Симурдэн принадлежал к числу тех людей, в чьей душе немолчно звучит некий голос, к которому они прислушиваются. Такие люди на первый взгляд могут показаться рассеянными, — ничуть не бывало, они, напротив того, сосредоточенны.