«Виктор Гюго. Девяносто третий год» в 97 цитат

Собрали 97 цитат из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

   Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

   — де Лантелак · книга
2. «

   Группа эта боролась с реакционерами. Ее породила та общественная потребность в насилии, которая является одной из самых грозных и самых загадочных сторон революции.

   Группа эта боролась с реакционерами. Ее породила та общественная потребность в насилии, которая является одной из самых грозных и самых загадочных сторон революции.
3. «

   И дикарь не без порока. Играя именно на этой его слабой струнке, его приобщают к цивилизации.

   И дикарь не без порока. Играя именно на этой его слабой струнке, его приобщают к цивилизации.
4. «

   Птица — поет, ребенок — лепечет. И то и другое — гимн. Невнятный, нечленораздельный, проникновенный. Но только птице не сужден тот печальный человеческий удел, что ждет ребенка.

   Птица — поет, ребенок — лепечет. И то и другое — гимн. Невнятный, нечленораздельный, проникновенный. Но только птице не сужден тот печальный человеческий удел, что ждет ребенка.
5. «

   Из одиннадцати тысяч двухсот десяти декретов, изданных Конвентом, лишь одна треть касалась непосредственно вопросов политики, а две трети — вопросов общего блага.

   Из одиннадцати тысяч двухсот десяти декретов, изданных Конвентом, лишь одна треть касалась непосредственно вопросов политики, а две трети — вопросов общего блага.
6. «

   Я не признаю человечности, которая уничтожает народы и мирволит деспотам.

   Я не признаю человечности, которая уничтожает народы и мирволит деспотам.

   — Робеспьер · книга
7. «

   — Я верю в бога. — Бог нынче устарел.

   — Я верю в бога. — Бог нынче устарел.
8. «

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.
9. «

   Когда опасность грозит со всех сторон, все средства хороши, никакой оглядки, когда я боюсь всего, я иду на все. Моя мысль как львица. В революции никаких полумер. Немезида не жеманница. Будем сеять спасительный страх. Разве слон смотрит, куда ступает? Раздавим врага.

   Когда опасность грозит со всех сторон, все средства хороши, никакой оглядки, когда я боюсь всего, я иду на все. Моя мысль как львица. В революции никаких полумер. Немезида не жеманница. Будем сеять спасительный страх. Разве слон смотрит, куда ступает? Раздавим врага.

   — Дантон · книга
10. «

    Кажется подчас, что события могут гневаться.

    Кажется подчас, что события могут гневаться.
11. «

    Он напоминал кацика, весь с ног до головы в татуировке, где переплетались кресты и королевские лилии: на лице его с отвратительными, почти неестественно безобразными чертами запечатлелась душа, мало чем похожая на человеческую душу.

    Он напоминал кацика, весь с ног до головы в татуировке, где переплетались кресты и королевские лилии: на лице его с отвратительными, почти неестественно безобразными чертами запечатлелась душа, мало чем похожая на человеческую душу.
12. «

    Характер местности подсказывает человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастником всех наших деяний.

    Характер местности подсказывает человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастником всех наших деяний.
13. «

    Утопию нужно сначала обуздать, возложить на нее ярмо действительности и ввести в рамки реального. Абстрактная идея должна превратиться в идею конкретную; пусть будет не столь широкой, зато станет вернее.

    Утопию нужно сначала обуздать, возложить на нее ярмо действительности и ввести в рамки реального. Абстрактная идея должна превратиться в идею конкретную; пусть будет не столь широкой, зато станет вернее.

    — Симурдэн · книга
14. «

    Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.

    Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.
15. «

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.

    Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.
16. «

    Те, кто мало жил, не успели еще сделать зла, они — сама справедливость, сама истина, сама чистота, и великий сонм англов живет в душе младенцев.

    Те, кто мало жил, не успели еще сделать зла, они — сама справедливость, сама истина, сама чистота, и великий сонм англов живет в душе младенцев.
17. «

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    — Говэн · книга
18. «

    — Врач прописал мне ванны. — Бойся ванн. Сенека умер в ванне. — Здесь нет Неронов.

    — Врач прописал мне ванны. — Бойся ванн. Сенека умер в ванне. — Здесь нет Неронов.

    — Марат · книга
19. «

    – Поскольку могу судить, – сказал Симурдэн, – этот молодой человек обладает незаурядными достоинствами. – Однако у него есть недостаток! Это замечание сделал Марат. – Какой же? – осведомился Симурдэн. – Мягкосердечие, – произнес Марат. И продолжал: – В бою мы, видите ли, тверды, а вне его – слабы. Милуем, прощаем, щадим, берем под покровительство благочестивых монахинь, спасаем жен и дочерей аристократов, освобождаем пленных, выпускаем на свободу священников. – Серьезная ошибка, – пробормотал Симурдэн. – Нет, преступление, – сказал Марат. – Иной раз – да, – сказал Дантон. – Часто, – сказал Робеспьер. – Почти всегда, – заметил Марат.

    – Поскольку могу судить, – сказал Симурдэн, – этот молодой человек обладает незаурядными достоинствами. – Однако у него есть недостаток! Это замечание сделал Марат. – Какой же? – осведомился Симурдэн. – Мягкосердечие, – произнес Марат. И продолжал: – В бою мы, видите ли, тверды, а вне его – слабы. Милуем, прощаем, щадим, берем под покровительство благочестивых монахинь, спасаем жен и дочерей аристократов, освобождаем пленных, выпускаем на свободу священников. – Серьезная ошибка, – пробормотал Симурдэн. – Нет, преступление, – сказал Марат. – Иной раз – да, – сказал Дантон. – Часто, – сказал Робеспьер. – Почти всегда, – заметил Марат.
20. «

    «Стой!» — кричал океан земле, а варварство — цивилизации.

    «Стой!» — кричал океан земле, а варварство — цивилизации.