298 цитат из книги «Виктор Гюго. Отверженные» на каждый день

Собрали 298 цитат из книги «Виктор Гюго. Отверженные» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Самые хорошие люди иногда бывают не свободны от эгоистических мыслей.

   Самые хорошие люди иногда бывают не свободны от эгоистических мыслей.
2. «

   Нет ничего опаснее столкновения двух крайностей: ума и нищеты.

   Нет ничего опаснее столкновения двух крайностей: ума и нищеты.
3. «

   При болезни бывает полезна лёгкая суровость, — она придаёт уверенности.

   При болезни бывает полезна лёгкая суровость, — она придаёт уверенности.
4. «

   Не видя человека, можно предполагать в нём любые совершенства.

   Не видя человека, можно предполагать в нём любые совершенства.
5. «

   Комбефер ответил с суровой усмешкой: – Некоторые люди знакомы с правилами чести, как астрономы – со звездами: только издалека.

   Комбефер ответил с суровой усмешкой: – Некоторые люди знакомы с правилами чести, как астрономы – со звездами: только издалека.
6. «

   Развалины часто принимают грандиозный вид.

   Развалины часто принимают грандиозный вид.
7. «

   Такая застывшая улыбка, вызванная слишком развитой челюстью, на которую словно не хватило кожи, обнажает только зубы, а не душу.

   Такая застывшая улыбка, вызванная слишком развитой челюстью, на которую словно не хватило кожи, обнажает только зубы, а не душу.
8. «

   Застольные речи и любовные речи! И те и другие одинаково неуловимы: любовные речи — это облака, застольные — клубы дыма.

   Застольные речи и любовные речи! И те и другие одинаково неуловимы: любовные речи — это облака, застольные — клубы дыма.

   — Толомьес · книга
9. «

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.
10. «

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Отец Мириэль · книга
11. «

    Ненависть к роскоши — это ненависть неразумная. Она влечет за собой ненависть к искусству.

    Ненависть к роскоши — это ненависть неразумная. Она влечет за собой ненависть к искусству.
12. «

    Есть отцы, которые не любят своих детей, но не бывает деда, который не боготворил бы своего внука.

    Есть отцы, которые не любят своих детей, но не бывает деда, который не боготворил бы своего внука.
13. «

    Есть люди, которые трудятся, извлекая из недр земных золото; он же трудился, извлекая из душ сострадание. Его рудником были несчастия мира. Рассеянные повсюду горести являлись для него лишь постоянным поводом творить добро. «Любите друг друга!» – говорил он, считая, что этим сказано все, и ничего больше не желая; вот в чем и заключалось все его учение.

    Есть люди, которые трудятся, извлекая из недр земных золото; он же трудился, извлекая из душ сострадание. Его рудником были несчастия мира. Рассеянные повсюду горести являлись для него лишь постоянным поводом творить добро. «Любите друг друга!» – говорил он, считая, что этим сказано все, и ничего больше не желая; вот в чем и заключалось все его учение.
14. «

    Я не пойму вас, но я буду вас слушать. Когда слышишь любимые голоса, нет нужды понимать слова.

    Я не пойму вас, но я буду вас слушать. Когда слышишь любимые голоса, нет нужды понимать слова.
15. «

    Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.

    Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.
16. «

    Мечтательность хороша, как наркотическое средство в умеренной дозе. Она успокаивает лихорадку деятельного ума, нередко жестокую, и порождает в нём лёгкий прохладный туман, смягчающий слишком резкие очертания ясной мысли, заполняет пробелы и пустоты, связывает отдельные группы идей и затушёвывает их острые углы. Но одна лишь мечтательность всё затопляет и поглощает. Горе труженику ума, позволившему себе, покинув высоты ума, всецело отдаться мечте! Он думает, что легко воспрянет, и убеждает себя, что, в общем, это одно и то же. Заблуждение! Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие. Заменить мысль мечтой — значит принять яд за пищу.

    Мечтательность хороша, как наркотическое средство в умеренной дозе. Она успокаивает лихорадку деятельного ума, нередко жестокую, и порождает в нём лёгкий прохладный туман, смягчающий слишком резкие очертания ясной мысли, заполняет пробелы и пустоты, связывает отдельные группы идей и затушёвывает их острые углы. Но одна лишь мечтательность всё затопляет и поглощает. Горе труженику ума, позволившему себе, покинув высоты ума, всецело отдаться мечте! Он думает, что легко воспрянет, и убеждает себя, что, в общем, это одно и то же. Заблуждение! Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие. Заменить мысль мечтой — значит принять яд за пищу.
17. «

    Я не в восторге от вашего Иисуса, который на каждом шагу проповедует отречение и жертву. Это совет скряги нищим. Отречение! С какой стати? Жертва! Чего ради? Я не вижу, чтобы волк жертвовал собой для счастья другого волка.

    Я не в восторге от вашего Иисуса, который на каждом шагу проповедует отречение и жертву. Это совет скряги нищим. Отречение! С какой стати? Жертва! Чего ради? Я не вижу, чтобы волк жертвовал собой для счастья другого волка.
18. «

    Недостаточно быть счастливым, нужно быть в мире с самим собой.

    Недостаточно быть счастливым, нужно быть в мире с самим собой.
19. «

    И ничто не могло бы произвести более мучительное и более страшное впечатление, чем это лицо, на котором, если можно так выразиться, отразилась вся скверна добра.

    И ничто не могло бы произвести более мучительное и более страшное впечатление, чем это лицо, на котором, если можно так выразиться, отразилась вся скверна добра.
20. «

    Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа её искала предлога для своего пребывания на земле.

    Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа её искала предлога для своего пребывания на земле.