38 цитат из книги «Виктор Кунин. Жизнь Пушкина, рассказанная им самим и его современниками» для поста в соцсетях

Ниже 38 цитат из книги «Виктор Кунин. Жизнь Пушкина, рассказанная им самим и его современниками»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Напрасно говорят, что критика легка: Я критику читал Руслана и Людмилы: Хоть у меня довольно силы, Но для меня она ужасно как тяжка.

   Напрасно говорят, что критика легка: Я критику читал Руслана и Людмилы: Хоть у меня довольно силы, Но для меня она ужасно как тяжка.

   — Крылов · книга
2. «

   Я ударил об наковальню русского языка, и вышел стих — и все начали писать хорошо.

   Я ударил об наковальню русского языка, и вышел стих — и все начали писать хорошо.

   — Александр Пушкин · книга
3. «

   О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

   О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

   — Александр Пушкин · книга
4. «

   Для глубокой реформы, которой Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был тверд и силен. Ему нужно содействие людей и времени. Нужно соединение всех высших сил государства в одной великой передовой идее, нужно соединение всех усилий и рвений в одном похвальном стремлении к поднятию самоуважения в народе и чувства чести в обществе.

   Для глубокой реформы, которой Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был тверд и силен. Ему нужно содействие людей и времени. Нужно соединение всех высших сил государства в одной великой передовой идее, нужно соединение всех усилий и рвений в одном похвальном стремлении к поднятию самоуважения в народе и чувства чести в обществе.

   — Александр Пушкин · книга
5. «

   Какие б чувства ни таились Тогда во мне — теперь их нет: Они прошли иль изменились... Мир вам, тревоги прошлых лет!

   Какие б чувства ни таились Тогда во мне — теперь их нет: Они прошли иль изменились... Мир вам, тревоги прошлых лет!

   — Александр Пушкин · книга
6. «

   Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

   Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

   — Александр Пушкин · книга
7. «

   Он принужден был существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать и все же быть прикованным к ней, как к единственной, в которой он мог действовать.

   Он принужден был существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать и все же быть прикованным к ней, как к единственной, в которой он мог действовать.

   — Карл Маркс · книга
8. «

   Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться.

   Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться.

   — Александр Пушкин · книга
9. «

   Везде неправедная Власть В сгущенной мгле предрассуждений Воссела — Рабства грозный Гений И Славы роковая страсть.

   Везде неправедная Власть В сгущенной мгле предрассуждений Воссела — Рабства грозный Гений И Славы роковая страсть.

   — Александр Пушкин · книга
10. «

    Первая любовь всегда является делом чувствительности: чем она глупее, тем больше оставляет по себе чудесных воспоминаний.

    Первая любовь всегда является делом чувствительности: чем она глупее, тем больше оставляет по себе чудесных воспоминаний.

    — Александр Пушкин · книга
11. «

    Когда-то (помню с умиленьем), Я смел вас нянчить с восхищеньем, Вы были дивное дитя. Вы расцвели — с благоговеньем Вам нынче поклоняюсь я. За вами сердцем и глазами С невольным трепетом ношусь И вашей славою и вами, Как нянька старая, горжусь.

    Когда-то (помню с умиленьем), Я смел вас нянчить с восхищеньем, Вы были дивное дитя. Вы расцвели — с благоговеньем Вам нынче поклоняюсь я. За вами сердцем и глазами С невольным трепетом ношусь И вашей славою и вами, Как нянька старая, горжусь.

    — Александр Пушкин · книга
12. «

    Государственный человек, будучи возвышен над прочими, обращает на себя взоры своих сограждан; его слова и поступки служат для них правилом. Если нравы его беспорочны, то он может образовать народную нравственность более собственным примером, нежели властию. Но если порочные склонности овладели его сердцем, то он ослабит гражданские добродетели и без умысла сделается врагом общества.

    Государственный человек, будучи возвышен над прочими, обращает на себя взоры своих сограждан; его слова и поступки служат для них правилом. Если нравы его беспорочны, то он может образовать народную нравственность более собственным примером, нежели властию. Но если порочные склонности овладели его сердцем, то он ослабит гражданские добродетели и без умысла сделается врагом общества.

    — Куницын А. П. · книга
13. «

    Пускай судьба определила Гоненья грозные мне вновь, Пускай мне дружба изменила, Как изменила мне любовь, В моем изгнанье позабуду Несправедливость их обид.

    Пускай судьба определила Гоненья грозные мне вновь, Пускай мне дружба изменила, Как изменила мне любовь, В моем изгнанье позабуду Несправедливость их обид.

    — Александр Пушкин · книга
14. «

    Не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего отечества; воспитание, или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла. Скажем более: одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия.

    Не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего отечества; воспитание, или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла. Скажем более: одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия.

    — Александр Пушкин · книга
15. «

    Как часто бывает в литературных отношениях, те, против кого журнал мог быть направлен, нанесли упреждающие удары.

    Как часто бывает в литературных отношениях, те, против кого журнал мог быть направлен, нанесли упреждающие удары.
16. «

    Но злобно мной играет счастье: Давно без крова я ношусь. Куда подует самовластье; Уснув, не знаю, где проснусь.

    Но злобно мной играет счастье: Давно без крова я ношусь. Куда подует самовластье; Уснув, не знаю, где проснусь.

    — Александр Пушкин · книга
17. «

    В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

    В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

    — Александр Пушкин · книга
18. «

    Смотрю на все ее движенья, Внимаю каждый звук речей, - И миг единый разлученья Ужасен для души моей.

    Смотрю на все ее движенья, Внимаю каждый звук речей, - И миг единый разлученья Ужасен для души моей.

    — Александр Пушкин · книга
19. «

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    — Александр Пушкин · книга
20. «

    К поэту летал соловей по ночам, Как в небо луна выплывала, И вместе с поэтом он пел — и певцам Внимая, природа смолкала. Потом соловей — повествует народ - Летал сюда каждое лето: И свищет, и плачет, и словно зовет К забытому другу поэта! Но умер поэт — прилетать перестал Пернатый певец... Полный горя, С тех пор кипарис сиротою стоял, Внимая лишь рокоту моря.

    К поэту летал соловей по ночам, Как в небо луна выплывала, И вместе с поэтом он пел — и певцам Внимая, природа смолкала. Потом соловей — повествует народ - Летал сюда каждое лето: И свищет, и плачет, и словно зовет К забытому другу поэта! Но умер поэт — прилетать перестал Пернатый певец... Полный горя, С тех пор кипарис сиротою стоял, Внимая лишь рокоту моря.

    — Некрасов · книга