12 цитат из книги «Виктор Курочкин. На войне как на войне» для статуса

Собрали 12 цитат из книги «Виктор Курочкин. На войне как на войне» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Саня давно заметил, что Пашка стал теперь совсем другим. Он как-то вдруг на глазах свял и потускнел. Стал жаловаться, что устал, возмущаться, почему его до сих пор ни разу не ранило. Какой бы разговор ни завели, Пашка сворачивал на госпиталь, на кровать с чистыми простынями, под которыми можно спать сутками и не просыпаться.

   Саня давно заметил, что Пашка стал теперь совсем другим. Он как-то вдруг на глазах свял и потускнел. Стал жаловаться, что устал, возмущаться, почему его до сих пор ни разу не ранило. Какой бы разговор ни завели, Пашка сворачивал на госпиталь, на кровать с чистыми простынями, под которыми можно спать сутками и не просыпаться.
2. «

   Вообще водка — гадость, а пить ее с подчиненными — вдвойне гадость. <...> Если хочешь быть настоящим офицером, прекрати. С сегодняшнего дня прекрати.

   Вообще водка — гадость, а пить ее с подчиненными — вдвойне гадость. <...> Если хочешь быть настоящим офицером, прекрати. С сегодняшнего дня прекрати.

   — замполит полковник Овсянников · книга
3. «

   Ему было так тяжело и тоскливо, что хоть ложись на дорогу и помирай.

   Ему было так тяжело и тоскливо, что хоть ложись на дорогу и помирай.
4. «

   Настроение было отвратительное. Ничего не хотелось делать, и ничто не радовало, даже предстоящий марш, наступление, бои, к которым он так рвался. — Над чем, лейтенант, задумался? — окликнул его наводчик. — Да так. Ужасно все плохо, Миша, — пожаловался Саня. — Не унывайте, лейтенант, еще будет и хуже.

   Настроение было отвратительное. Ничего не хотелось делать, и ничто не радовало, даже предстоящий марш, наступление, бои, к которым он так рвался. — Над чем, лейтенант, задумался? — окликнул его наводчик. — Да так. Ужасно все плохо, Миша, — пожаловался Саня. — Не унывайте, лейтенант, еще будет и хуже.

   — младший лейтенант Малешкин · книга
5. «

   Они кругом правы, я кругом виноват.

   Они кругом правы, я кругом виноват.

   — младший лейтенант Малешкин · книга
6. «

   Добродетель, подобно ворону, гнездится среди развалин.

   Добродетель, подобно ворону, гнездится среди развалин.

   — Михаил Домешек · книга
7. «

   — А почему вы, Малешкин, в село впереди машины бежали? — ехидно спросил полковник. Саня не знал, что отвечать. Сказать правду — значит, с головой выдать Щербака. Дей в ожидании ответа с любопытством разглядывал Малешкина. Саня поднял на полковника глаза и виновато улыбнулся: — Очень замерз, товарищ полковник, вот и побежал, чтоб согреться. Поверил ли словам Малешкина Дей, трудно сказать. Только вряд ли. Он повернулся к Беззубцеву и скрипучим, железным голосом приказал: — Комбат, доложите в свой штаб, чтобы Малешкина представили к Герою, а экипаж — к орденам. — И, уловив в глазах комбата удивление, еще жестче проскрипел: — Да, именно к Герою. Если б не Малешкин, бог знает, чем бы все это кончилось.

   — А почему вы, Малешкин, в село впереди машины бежали? — ехидно спросил полковник. Саня не знал, что отвечать. Сказать правду — значит, с головой выдать Щербака. Дей в ожидании ответа с любопытством разглядывал Малешкина. Саня поднял на полковника глаза и виновато улыбнулся: — Очень замерз, товарищ полковник, вот и побежал, чтоб согреться. Поверил ли словам Малешкина Дей, трудно сказать. Только вряд ли. Он повернулся к Беззубцеву и скрипучим, железным голосом приказал: — Комбат, доложите в свой штаб, чтобы Малешкина представили к Герою, а экипаж — к орденам. — И, уловив в глазах комбата удивление, еще жестче проскрипел: — Да, именно к Герою. Если б не Малешкин, бог знает, чем бы все это кончилось.

   — младший лейтенант Малешкин · книга
8. «

   И вот тут ему, казалось, улыбнулось счастье. Но увы! Оно только улыбнулось — не больше.

   И вот тут ему, казалось, улыбнулось счастье. Но увы! Оно только улыбнулось — не больше.
9. «

   А меня снимут! Кому нужен такой неудачник? Боже мой, как мне не везет!

   А меня снимут! Кому нужен такой неудачник? Боже мой, как мне не везет!

   — младший лейтенант Малешкин · книга
10. «

    Наводчик с заряжающим вылезли из-под брезента, неуклюже поднялись, переглянулись, пожали плечами. – А где Щербак? – На кухню пошел, – ответил наводчик. – За завтраком, – пояснил заряжающий. – Я вас не спрашиваю, ефрейтор Бянкин, зачем он пошел. Я спрашиваю, почему Щербак пошел, а не вы? – Саня передохнул. – Сколько раз запрещал отлучаться водителю с наводчиком. Почему не исполняются мои приказания?! – У Сани голос сорвался, и он последние слова просвистел фистулой. Сержант с ефрейтором опять переглянулись и, как показалось Сане, усмехнулись нарочито оскорбительно. – Сержант Домешек, прекратите корчить рожи и отвечайте на вопрос: почему не исполняются мои приказания? Сержант Домешек, тощий одесский еврей с выразительными печальными глазами, принял стойку «смирно». – Не могу знать, товарищ гвардии младший лейтенант. – Ефрейтор Бянкин, почему не выполняются мои приказания? – Почему? – Бянкин вздохнул, сдвинул шапку на лоб, со лба опять на затылок и, глядя на командира ясными, невинными глазами, пояснил: – Очень Гришка Щербак любит ходить на эту кухню.

    Наводчик с заряжающим вылезли из-под брезента, неуклюже поднялись, переглянулись, пожали плечами. – А где Щербак? – На кухню пошел, – ответил наводчик. – За завтраком, – пояснил заряжающий. – Я вас не спрашиваю, ефрейтор Бянкин, зачем он пошел. Я спрашиваю, почему Щербак пошел, а не вы? – Саня передохнул. – Сколько раз запрещал отлучаться водителю с наводчиком. Почему не исполняются мои приказания?! – У Сани голос сорвался, и он последние слова просвистел фистулой. Сержант с ефрейтором опять переглянулись и, как показалось Сане, усмехнулись нарочито оскорбительно. – Сержант Домешек, прекратите корчить рожи и отвечайте на вопрос: почему не исполняются мои приказания? Сержант Домешек, тощий одесский еврей с выразительными печальными глазами, принял стойку «смирно». – Не могу знать, товарищ гвардии младший лейтенант. – Ефрейтор Бянкин, почему не выполняются мои приказания? – Почему? – Бянкин вздохнул, сдвинул шапку на лоб, со лба опять на затылок и, глядя на командира ясными, невинными глазами, пояснил: – Очень Гришка Щербак любит ходить на эту кухню.
11. «

    Даже этот серьезный человек, которого он очень уважал, смеется над ним.

    Даже этот серьезный человек, которого он очень уважал, смеется над ним.
12. «

    — ... Еще Аристотель сказал: «Пьянство — добровольное сумасшествие». Знаешь, кто такой Аристотель? Саня вздохнул и чистосердечно признался, что слыхал, но кто он такой, не знает. — Вот то-то оно и есть, что ничего вы не знаете и знать не хотите. Чем вы занимаетесь на отдыхе, формировке? — спросил полковник и сам ответил: — Бездельничаете. Редко увидишь, чтоб офицер на отдыхе читал книгу. Малешкин, почему ты ничего не читаешь? От удивления у Сани даже открылся рот. — А где книги? — Было бы желание, а найти всегда найдешь, — сказал Овсянников. — У командира машины второй батареи Васильева целая библиотечка. Ему каждую неделю из тыла невеста присылает книжку. Вот, брат, каких девушек-то надо иметь, а не таких, которые только дерут с вас, дураков, денежные аттестаты. Саню вначале бросило в жар, потом в холод: «Откуда ему все известно?» Дело в том — впрочем, опять виноват не Саня, а Теленков, — что Пашка переписывался с одной девушкой из Москвы. Сане тоже очень хотелось переписываться. Он и упросил Пашку познакомить его через свою подругу с кем-нибудь. Вскоре Саня получил письмо с фотографией писаной красавицы. Малешкин влюбился в нее сразу, да так, что, когда красавица попросила денежный аттестат, Саня, не задумываясь, выслал. На этом любовная связь и оборвалась. Оборвалась она и у Пашки Теленкова. Единственно, что утешало Саню, это то, что он аттестат выслал на полгода, а его приятель на весь год. Друг другу они поклялись хранить это в глубокой тайне. «Кто ж об этом рассказал? Наверное, начфин», — решил Саня. К начфину он обращался с просьбой вернуть аттестат обратно. — Матери-то, наверное, ни копейки не послал? — спросил Овсянников. — А какой-то трясогузке всю зарплату. Саня закусил губу, опустил голову и до тех пор не поднимал, пока Овсянников не кончил обличать его в невежестве, неряшливости и еще во множестве пороков, которые полковник Овсянников знал наперечет. Саня слушал и со всем соглашался. Что ж ему оставалось делать? Закончил Овсянников на том, что якобы он еще не потерял надежды увидеть Саню примерным командиром, так как времени для исправления у него хоть отбавляй. Полковник взял с него слово, что гвардии младший лейтенант Малешкин с сегодняшнего дня прекратит пить водку с экипажем.

    — ... Еще Аристотель сказал: «Пьянство — добровольное сумасшествие». Знаешь, кто такой Аристотель? Саня вздохнул и чистосердечно признался, что слыхал, но кто он такой, не знает. — Вот то-то оно и есть, что ничего вы не знаете и знать не хотите. Чем вы занимаетесь на отдыхе, формировке? — спросил полковник и сам ответил: — Бездельничаете. Редко увидишь, чтоб офицер на отдыхе читал книгу. Малешкин, почему ты ничего не читаешь? От удивления у Сани даже открылся рот. — А где книги? — Было бы желание, а найти всегда найдешь, — сказал Овсянников. — У командира машины второй батареи Васильева целая библиотечка. Ему каждую неделю из тыла невеста присылает книжку. Вот, брат, каких девушек-то надо иметь, а не таких, которые только дерут с вас, дураков, денежные аттестаты. Саню вначале бросило в жар, потом в холод: «Откуда ему все известно?» Дело в том — впрочем, опять виноват не Саня, а Теленков, — что Пашка переписывался с одной девушкой из Москвы. Сане тоже очень хотелось переписываться. Он и упросил Пашку познакомить его через свою подругу с кем-нибудь. Вскоре Саня получил письмо с фотографией писаной красавицы. Малешкин влюбился в нее сразу, да так, что, когда красавица попросила денежный аттестат, Саня, не задумываясь, выслал. На этом любовная связь и оборвалась. Оборвалась она и у Пашки Теленкова. Единственно, что утешало Саню, это то, что он аттестат выслал на полгода, а его приятель на весь год. Друг другу они поклялись хранить это в глубокой тайне. «Кто ж об этом рассказал? Наверное, начфин», — решил Саня. К начфину он обращался с просьбой вернуть аттестат обратно. — Матери-то, наверное, ни копейки не послал? — спросил Овсянников. — А какой-то трясогузке всю зарплату. Саня закусил губу, опустил голову и до тех пор не поднимал, пока Овсянников не кончил обличать его в невежестве, неряшливости и еще во множестве пороков, которые полковник Овсянников знал наперечет. Саня слушал и со всем соглашался. Что ж ему оставалось делать? Закончил Овсянников на том, что якобы он еще не потерял надежды увидеть Саню примерным командиром, так как времени для исправления у него хоть отбавляй. Полковник взял с него слово, что гвардии младший лейтенант Малешкин с сегодняшнего дня прекратит пить водку с экипажем.

    — замполит полковник Овсянников · книга