18 фраз из книги «Виктория Килеева. Хулиганка и бунтарь», которые запомнились

18 цитат из книги «Виктория Килеева. Хулиганка и бунтарь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Художник должен быть голодным, Поэту надо не давать...

   Художник должен быть голодным, Поэту надо не давать...
2. «

   — А с личной жизнью как? — Никак. Но есть любовник. Это считается личной жизнью? — Нет, это скорее половая, — смутилась Ксюша. — А у меня тогда потолочная, — встряла Катя. — Какая? — Ну, если половой жизни нет, значит, она — потолочная, верно?

   — А с личной жизнью как? — Никак. Но есть любовник. Это считается личной жизнью? — Нет, это скорее половая, — смутилась Ксюша. — А у меня тогда потолочная, — встряла Катя. — Какая? — Ну, если половой жизни нет, значит, она — потолочная, верно?
3. «

   — Ты из-за злоупотребления косметикой быстрее состаришься. — Лучше быть красивой сейчас, а не в старости. — Лучше быть умной, чем красивой, а ум ты себе не нарисуешь.

   — Ты из-за злоупотребления косметикой быстрее состаришься. — Лучше быть красивой сейчас, а не в старости. — Лучше быть умной, чем красивой, а ум ты себе не нарисуешь.
4. «

   — Привет. Могу я поговорить с самой обаятельной девушкой на свете? Люся с жалостью взглянула на себя в зеркало. — Э-э… Вы не туда попали. — И отключилась.

   — Привет. Могу я поговорить с самой обаятельной девушкой на свете? Люся с жалостью взглянула на себя в зеркало. — Э-э… Вы не туда попали. — И отключилась.
5. «

   Мне иногда кажется, что моя голова — это ворота, мозг — вратарь, а любая новая информация — это мячи, и они летят в ворота один за другим, а усталый раздражённый мозг отфутболивает их с возмущённым криком: «Пошли вон! Как-то без вас жили и дальше проживём! Достали!» Но всё же какая-то информация в ворота залететь успевает, и эти случайные мячи и составляют мой скудный багаж знаний.

   Мне иногда кажется, что моя голова — это ворота, мозг — вратарь, а любая новая информация — это мячи, и они летят в ворота один за другим, а усталый раздражённый мозг отфутболивает их с возмущённым криком: «Пошли вон! Как-то без вас жили и дальше проживём! Достали!» Но всё же какая-то информация в ворота залететь успевает, и эти случайные мячи и составляют мой скудный багаж знаний.
6. «

   Я думала, что, если я буду хорошей, меня будут любить. Это было моей самой большой ошибкой.

   Я думала, что, если я буду хорошей, меня будут любить. Это было моей самой большой ошибкой.
7. «

   Замуж, как и на тот свет, торопиться никогда не стоит.

   Замуж, как и на тот свет, торопиться никогда не стоит.
8. «

   — Пункт первый. «Прелюдия», — вдохновенно сказала Ася, меряя комнату шагами. — А что, обязательно это при людях делать? — Прелюдия — это не при людях, это самое важное перед самым главным. — А-а, — понятливо кивнул ничего не понявший Хордин.

   — Пункт первый. «Прелюдия», — вдохновенно сказала Ася, меряя комнату шагами. — А что, обязательно это при людях делать? — Прелюдия — это не при людях, это самое важное перед самым главным. — А-а, — понятливо кивнул ничего не понявший Хордин.
9. «

   Даже страшно, что там за кормой. Школа, институт — это что-то временно-стабильное, как корабль. А жизнь — это море, неизвестное, бесконечное. Как там будет и что? Люди — полипы: им обязательно нужно за что-то цепляться.

   Даже страшно, что там за кормой. Школа, институт — это что-то временно-стабильное, как корабль. А жизнь — это море, неизвестное, бесконечное. Как там будет и что? Люди — полипы: им обязательно нужно за что-то цепляться.
10. «

    — Сегодня четырнадцатое февраля, — оправдательно пробормотала она. — И чё? — не догадался Денис. — День всех влюблённых, — униженно добавила Люся. — О Господи, — вздохнул парень. — Очередной буржуйский праздник, придуманный, чтобы срубить бабла.

    — Сегодня четырнадцатое февраля, — оправдательно пробормотала она. — И чё? — не догадался Денис. — День всех влюблённых, — униженно добавила Люся. — О Господи, — вздохнул парень. — Очередной буржуйский праздник, придуманный, чтобы срубить бабла.
11. «

    Большинство людей на свете справедливо считают себя особенными.

    Большинство людей на свете справедливо считают себя особенными.
12. «

    То, что можно легко бросить, а потом так же легко вернуть, не ценится.

    То, что можно легко бросить, а потом так же легко вернуть, не ценится.
13. «

    Сначала он называет женщин тёлками, а потом удивляется, почему он не нравится женщинам.

    Сначала он называет женщин тёлками, а потом удивляется, почему он не нравится женщинам.
14. «

    — Что, из-за пристебая своего ревела? — догадалась Катя. — Есть вещи, которые не меняются. Что мозгоклюй опять натворил? — Другая. — Не говори эллипсами. Развёрнуто. — У него другая! — Вас что, теперь две таких дуры?

    — Что, из-за пристебая своего ревела? — догадалась Катя. — Есть вещи, которые не меняются. Что мозгоклюй опять натворил? — Другая. — Не говори эллипсами. Развёрнуто. — У него другая! — Вас что, теперь две таких дуры?
15. «

    — Ты позвОнишь? Катя заныла, как от зубной боли. — Сижу в пальте, играю на пианине, пью чёрное кофе, за всё уплочено — ведь это твоё день рождение! — Ладно-ладно, я понял, что ты филолог… — застонал Андрей. — ПозвонИшь! Сколько раз тебе повторять — позвонИшь! Иначе я тебе вообще звонить не буду.

    — Ты позвОнишь? Катя заныла, как от зубной боли. — Сижу в пальте, играю на пианине, пью чёрное кофе, за всё уплочено — ведь это твоё день рождение! — Ладно-ладно, я понял, что ты филолог… — застонал Андрей. — ПозвонИшь! Сколько раз тебе повторять — позвонИшь! Иначе я тебе вообще звонить не буду.
16. «

    — «Аз тебе жалею». Ты чё, со мной из жалости? — Это «я тебя люблю» по-старославянски. Глагол «любити» означал тогда плотскую любовь, а «жалити» — настоящую. — «Эго се филео», — напряжённо прочитал Денис. — А это то же самое, только по-древнегречески. — А нормально написать нельзя было? — Ну я же всё-таки филолог, — смутилась Люся. — Из филфака вообще нормальными не выходят.

    — «Аз тебе жалею». Ты чё, со мной из жалости? — Это «я тебя люблю» по-старославянски. Глагол «любити» означал тогда плотскую любовь, а «жалити» — настоящую. — «Эго се филео», — напряжённо прочитал Денис. — А это то же самое, только по-древнегречески. — А нормально написать нельзя было? — Ну я же всё-таки филолог, — смутилась Люся. — Из филфака вообще нормальными не выходят.
17. «

    — Как настроение? — Декаданс.

    — Как настроение? — Декаданс.

    — Люся · книга
18. «

    — Извини, я такой бомж, что даже к чаю ничего не принесла. — Извини, я такой бомж, что у меня даже чая нет. Проходи.

    — Извини, я такой бомж, что даже к чаю ничего не принесла. — Извини, я такой бомж, что у меня даже чая нет. Проходи.