44 цитаты из книги «Виктория Шваб. Месть» — коротко и по делу

Собрали 44 цитаты из книги «Виктория Шваб. Месть» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Каждый конец – это начало чего-то нового.

   Каждый конец – это начало чего-то нового.
2. «

   Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

   Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.
3. «

   Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.

   Веди себя нормально, сказала девчушка Руссо. И Эли попытался снова. Начал с нуля. Имитация получилась неидеальная, но прогресс все равно был. Дети в новом доме все равно его обзывали, но характеристики изменились. Уже не тихоня, робкий или странный, а непонятный, любопытный, настойчивый. Вскоре появилась другая семья и еще один шанс. Еще одна возможность узнать, изменить, скорректировать аспекты поведения. Эли проверял свою игру на семьях, словно актер на публике, и использовал их отклик, мгновенную, постоянную обратную связь, чтобы отшлифовать свое представление. Постепенно на смену непонятному, любопытному, настойчивому пришли очаровательный, сосредоточенный, умный. И снова перемена. Новая машина увезла Эли прочь, но в этот раз не сбросила его на попечение очередного прихожанина. Нет, теперь Эли попал к родне.
4. «

   В ошибках главное то, что они не всегда крупные или очевидные. Иногда они простые. Мелкие. Решение продолжать идти. Поворот налево, а не направо. Несколько лишних шагов в неверном направлении.

   В ошибках главное то, что они не всегда крупные или очевидные. Иногда они простые. Мелкие. Решение продолжать идти. Поворот налево, а не направо. Несколько лишних шагов в неверном направлении.

   — Сидни · книга
5. «

   Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.

   Нормальность – это такая хрупкая вещь, которую легко разрушить даже добрыми намерениями.
6. «

   Порядок уступает место хаосу.

   Порядок уступает место хаосу.
7. «

   Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.

   Он не хотел этого делать. Инстинкт самосохранения орал: «Нет!» Он не знал, о чем думал Виктор и на сколько шагов вперед он думал. В представлении Дома Вейл вел себя так, будто мир был одной большой игрой в шахматы. Стучите по людям и говорите: «Вы пешка, вы рыцарь, вы ладья». Эта мысль слегка бесила Дома, но в армии он научился не задавать вопросов. Доверять приказам по мере их поступления, зная, что он не видит всю картину. Война нуждалась в людях, как в долгосрочной перспективе, так и в краткосрочной. Виктор был из первых. Доминик из вторых. Это не делало его пешкой. Это делало его хорошим солдатом.
8. «

   Оказалось, что между уничтожением вещей и уничтожением людей имелась существенная разница. Люди кричали.

   Оказалось, что между уничтожением вещей и уничтожением людей имелась существенная разница. Люди кричали.
9. «

   Виктор знал Митча шесть лет. Сидни – шесть дней. Доминика – шесть часов. Каждый из компаньонов грузом висел на ногах Виктора. Лучше скинуть их, освободиться. Так уйди, подумал он. Однако не двинулся в сторону двери.

   Виктор знал Митча шесть лет. Сидни – шесть дней. Доминика – шесть часов. Каждый из компаньонов грузом висел на ногах Виктора. Лучше скинуть их, освободиться. Так уйди, подумал он. Однако не двинулся в сторону двери.
10. «

    У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.

    У моего мужа была поговорка. Знание, может, и сила, но деньги способны купить и то, и другое.
11. «

    — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.

    — Никогда не стоит недооценивать злую женщину. — Никогда не стоит недооценивать женщину, — исправила Риос.
12. «

    — Почему я это делаю? — Потому что незнание благо, только если хочешь, чтобы тебя поймали.

    — Почему я это делаю? — Потому что незнание благо, только если хочешь, чтобы тебя поймали.

    — Виктор · книга
13. «

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.
14. «

    Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

    Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

    — Джун · книга
15. «

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Зачем мне цветы? — Это лилии, – сказал мужской голос. – Я думал, они послужат элегантным центральным элементом. — Я элегантный центральный элемент.

    — Марсела · книга
16. «

    Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.

    Спонтанность, как твердят все специалисты, залог семейного счастья.
17. «

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Виктор · книга
18. «

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.
19. «

    Животные невинны, – заметил он. – Люди же другое дело. Большинство, как я обнаружил, не заслуживают помощи.

    Животные невинны, – заметил он. – Люди же другое дело. Большинство, как я обнаружил, не заслуживают помощи.
20. «

    — Раз уж у тебя дар находить людей… — У меня дар убивать людей, – поправила Джун. – Поиски просто необходимое условие.

    — Раз уж у тебя дар находить людей… — У меня дар убивать людей, – поправила Джун. – Поиски просто необходимое условие.

    — Марсела · книга