18 цитат из книги «Януш Леон Вишневский. Следы» — коротко и по делу

18 цитат из книги «Януш Леон Вишневский. Следы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …она поспешно вышла замуж за сына соседского кузнеца – иначе к ней крепко-накрепко приклеился бы ярлык старой девы. Теперь сестра одна растит двоих детей и судится за алименты.

   …она поспешно вышла замуж за сына соседского кузнеца – иначе к ней крепко-накрепко приклеился бы ярлык старой девы. Теперь сестра одна растит двоих детей и судится за алименты.
2. «

   Меня моя мать, знаете, всегда интересовала. Я её всё время искала. В кладовке, где отец хранил коробки с фотоальбомами, в шкафах, где документы всякие лежали. На улицах. Я просто знала, что когда кто-нибудь так любит, как мой отец любил мою мать, — то должны оставаться какие-то следы.

   Меня моя мать, знаете, всегда интересовала. Я её всё время искала. В кладовке, где отец хранил коробки с фотоальбомами, в шкафах, где документы всякие лежали. На улицах. Я просто знала, что когда кто-нибудь так любит, как мой отец любил мою мать, — то должны оставаться какие-то следы.
3. «

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…
4. «

   …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?

   …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?
5. «

   Работа грешная <съёмка в порно> — но ведь это всё из-за нищеты. И она ведь не убивает, не грабит, не причиняет никому вреда. Никому. Только самой себе.

   Работа грешная <съёмка в порно> — но ведь это всё из-за нищеты. И она ведь не убивает, не грабит, не причиняет никому вреда. Никому. Только самой себе.
6. «

   Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.

   Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.
7. «

   — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.

   — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.
8. «

   …я избавилась от заблуждения, что нужно ждать какого-то исключительного вечера. Ещё я теперь знаю, что на свете просто нет такого шкафа, в который поместились бы платья на все случаи жизни. Да он и не нужен, такой шкаф.

   …я избавилась от заблуждения, что нужно ждать какого-то исключительного вечера. Ещё я теперь знаю, что на свете просто нет такого шкафа, в который поместились бы платья на все случаи жизни. Да он и не нужен, такой шкаф.
9. «

   Я отдавала ему всё своё тело целиком, все свои мысли, все чувства. Я любила его. Ведь именно это и называется любовью, правда? Когда каждый твой вдох принадлежит другому, когда ты отдаёшь ему каждую минуту своей жизни – это и есть любовь, да?

   Я отдавала ему всё своё тело целиком, все свои мысли, все чувства. Я любила его. Ведь именно это и называется любовью, правда? Когда каждый твой вдох принадлежит другому, когда ты отдаёшь ему каждую минуту своей жизни – это и есть любовь, да?
10. «

    Кладбище через два дня – это как записка, которую кто-то не дописал, бросив на полуслове. Что-то неоконченное.

    Кладбище через два дня – это как записка, которую кто-то не дописал, бросив на полуслове. Что-то неоконченное.
11. «

    Что касается женщин, эта статистика <касающаяся измен> кажется ещё более опасной, чем в случае мужчин, у которых такое поведение связано с самой их природой, подчиняющейся количеству тестостерона в крови. А женщины, изменяя, гораздо реже бывают «одурманены» новым, неизвестным пенисом. Обычно в этом случае имеют место поиски утраченного мужского интереса. А это уже идёт от мозга.

    Что касается женщин, эта статистика <касающаяся измен> кажется ещё более опасной, чем в случае мужчин, у которых такое поведение связано с самой их природой, подчиняющейся количеству тестостерона в крови. А женщины, изменяя, гораздо реже бывают «одурманены» новым, неизвестным пенисом. Обычно в этом случае имеют место поиски утраченного мужского интереса. А это уже идёт от мозга.
12. «

    И ещё я вам признаюсь, что моя мать меня чертовски разочаровала. Я не хочу быть такой, как она. И никогда не буду. В тот день, когда я, перепуганная насмерть, на коленях ползла по лестнице наверх, моя мама должна была собрать себя с пола, прийти ко мне и сказать, как ей больно и плохо, как она унижена и обижена, она должна была сказать, что папа причинил ей боль, но что не все мужчины такие, как мой отец, — бывают и хорошие. А она не пришла…

    И ещё я вам признаюсь, что моя мать меня чертовски разочаровала. Я не хочу быть такой, как она. И никогда не буду. В тот день, когда я, перепуганная насмерть, на коленях ползла по лестнице наверх, моя мама должна была собрать себя с пола, прийти ко мне и сказать, как ей больно и плохо, как она унижена и обижена, она должна была сказать, что папа причинил ей боль, но что не все мужчины такие, как мой отец, — бывают и хорошие. А она не пришла…
13. «

    — Ах, вот оно что, — произнесла одна из них, — но ведь это никакая не измена! Я-то сначала подумала, что ты говоришь о настоящей измене, ну ты понимаешь – о сексе. Я бы сразу ушла от мужа, если бы он мне изменил. Немедленно. Верность ведь самое важное в отношениях, — добавила она взволнованно.

    — Ах, вот оно что, — произнесла одна из них, — но ведь это никакая не измена! Я-то сначала подумала, что ты говоришь о настоящей измене, ну ты понимаешь – о сексе. Я бы сразу ушла от мужа, если бы он мне изменил. Немедленно. Верность ведь самое важное в отношениях, — добавила она взволнованно.
14. «

    Он красивый. Чтобы знать это, совсем не нужно видеть. Достаточно иметь ладони, язык и нос. Он заботится о ней, но старается делать так, чтобы она не чувствовала себя ущербной.

    Он красивый. Чтобы знать это, совсем не нужно видеть. Достаточно иметь ладони, язык и нос. Он заботится о ней, но старается делать так, чтобы она не чувствовала себя ущербной.
15. «

    Потому что не надо выбрасывать на помойку оранжевые пластиковые тазики. Эти тазики так же важны, как фотографии умерших родственников в семейном альбоме.

    Потому что не надо выбрасывать на помойку оранжевые пластиковые тазики. Эти тазики так же важны, как фотографии умерших родственников в семейном альбоме.
16. «

    Мама всегда говорила о нём только хорошее – или молчала. Чаще молчала.

    Мама всегда говорила о нём только хорошее – или молчала. Чаще молчала.
17. «

    Никакой любви, уважаемый пан писатель, не существует. Это просто временная наркотическая галлюцинация.

    Никакой любви, уважаемый пан писатель, не существует. Это просто временная наркотическая галлюцинация.
18. «

    Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.

    Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.