38 цитат из книги «Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка» — топ по популярности

Ниже 38 цитат из книги «Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Полицейское управление представляло собой великолепную кунсткамеру хищников-бюрократов, которые считали, что только всемерное использование тюрьмы и виселицы способно отстоять существование замысловатых параграфов.

   Полицейское управление представляло собой великолепную кунсткамеру хищников-бюрократов, которые считали, что только всемерное использование тюрьмы и виселицы способно отстоять существование замысловатых параграфов.
2. «

   По мнению господ, жизнь денщика не имеет никакой цены. Денщик — вещь, часто только чучело для оплеух, раб, прислуга с неограниченным числом обязанностей.

   По мнению господ, жизнь денщика не имеет никакой цены. Денщик — вещь, часто только чучело для оплеух, раб, прислуга с неограниченным числом обязанностей.
3. «

   Закрой рот и служи!

   Закрой рот и служи!
4. «

   Всем людям свойственно ошибаться, будь то ученый или дурак необразованный. И министры ошибаются.

   Всем людям свойственно ошибаться, будь то ученый или дурак необразованный. И министры ошибаются.

   — Йозеф Швейк · книга
5. «

   А если говорить насчет честности, то это, конечно, вещь прекрасная, с нею человек далеко пойдет.

   А если говорить насчет честности, то это, конечно, вещь прекрасная, с нею человек далеко пойдет.

   — Йозеф Швейк · книга
6. «

   Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

   Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

   — Паливец · книга
7. «

   Вчера мой адвокат сказал, что если уж меня один раз признали слабоумным, то это пригодится на всю жизнь.

   Вчера мой адвокат сказал, что если уж меня один раз признали слабоумным, то это пригодится на всю жизнь.

   — Йозеф Швейк · книга
8. «

   Ты меня еще не знаешь, но, когда меня узнаешь, подохнешь от страха.

   Ты меня еще не знаешь, но, когда меня узнаешь, подохнешь от страха.

   — Дуб · книга
9. «

   Наш обер-лейтенант Маковец говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазали. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, разве не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади, и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины. Это меня ужасно пугает.

   Наш обер-лейтенант Маковец говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазали. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, разве не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади, и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины. Это меня ужасно пугает.

   — Йозеф Швейк · книга
10. «

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    — Йозеф Швейк · книга
11. «

    Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

    Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

    — Йозеф Швейк · книга
12. «

    Боишься, как слон за свой хобот, а что будешь делать когда заговорит тяжёлая артиллерия?

    Боишься, как слон за свой хобот, а что будешь делать когда заговорит тяжёлая артиллерия?

    — Лукаш · книга
13. «

    Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

    Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

    — Йозеф Швейк · книга
14. «

    Придет время — эти императоры полетят один за другим, и им даже государственная прокуратура не поможет.

    Придет время — эти императоры полетят один за другим, и им даже государственная прокуратура не поможет.

    — посетитель · книга
15. «

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    — Йозеф Швейк · книга
16. «

    На свете вообще много чего не полагается, что допускается.

    На свете вообще много чего не полагается, что допускается.

    — Йозеф Швейк · книга
17. «

    Каждый может попасть в щекотливое положение, человеку свойственно ошибаться.

    Каждый может попасть в щекотливое положение, человеку свойственно ошибаться.

    — Марек · книга
18. «

    Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них. Но при внимательном анализе их слава затмила бы даже славу Александра Македонского.

    Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них. Но при внимательном анализе их слава затмила бы даже славу Александра Македонского.
19. «

    Спи, моя детка, спи... Глазки закрой свои, Бог с тобой будет спать, Люлечку ангел качать. Спи, моя детка, спи...

    Спи, моя детка, спи... Глазки закрой свои, Бог с тобой будет спать, Люлечку ангел качать. Спи, моя детка, спи...

    — Марек · книга
20. «

    Собака — верное животное, но только в хрестоматиях и учебниках естествознания. Дайте самому верному псу понюхать жареную сардельку из конины, и он погиб. Забывая о хозяине, идущем рядом, он поворачивает назад и бежит за вами.

    Собака — верное животное, но только в хрестоматиях и учебниках естествознания. Дайте самому верному псу понюхать жареную сардельку из конины, и он погиб. Забывая о хозяине, идущем рядом, он поворачивает назад и бежит за вами.

    — Йозеф Швейк · книга