13 цитат из книги «Жаклин Райнер. Доктор кто: Музы» — читаем и делимся

13 цитат из книги «Жаклин Райнер. Доктор кто: Музы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Мне жаль, что ты так и не стала балериной. — Ох, дорогой, — сказала она и улыбнулась. — Разве ты не знаешь, что из меня бы никогда не получилось хорошей балерины? — Ты этого не знаешь. — Я знаю. — Ты этого не знаешь, — тихо повторил он.

   — Мне жаль, что ты так и не стала балериной. — Ох, дорогой, — сказала она и улыбнулась. — Разве ты не знаешь, что из меня бы никогда не получилось хорошей балерины? — Ты этого не знаешь. — Я знаю. — Ты этого не знаешь, — тихо повторил он.

   — Доктор · книга
2. «

   — Но нож... Доктор вынул его и посмотрел. — Я конфискую его. И предупреждаю, что если ты попытаешься ещё кого-нибудь убить на этой неделе, то не получишь больше мармеладок.

   — Но нож... Доктор вынул его и посмотрел. — Я конфискую его. И предупреждаю, что если ты попытаешься ещё кого-нибудь убить на этой неделе, то не получишь больше мармеладок.

   — Лила (Lila) · книга
3. «

   Бекки не любила дни рождения. Её беспокоило не старение. В конце концов, ей было тридцать восемь, это не старость, даже не близко, сорок — может и старость, но ей ведь ещё не сорок, ведь так, да? Нет, её злило то, как дни рожденья разочаровывали.

   Бекки не любила дни рождения. Её беспокоило не старение. В конце концов, ей было тридцать восемь, это не старость, даже не близко, сорок — может и старость, но ей ведь ещё не сорок, ведь так, да? Нет, её злило то, как дни рожденья разочаровывали.

   — Бекки · книга
4. «

   Бекки нравились дни рожденья. Дело было не в подарках — хотя их весело было распаковывать, содержимое обычно показывало, что мама всё ещё считает её ребёнком. Нет, особенным было то, что в этот день мама не могла пилить её, не могла перекладывать на неё обязанности по дому, не могла ругаться из-за поздних подъёмов и прогулок после наступления темноты. Один день в году её мать любила притворяться, что дочь — её близкий друг, что они ни разу не ссорились.

   Бекки нравились дни рожденья. Дело было не в подарках — хотя их весело было распаковывать, содержимое обычно показывало, что мама всё ещё считает её ребёнком. Нет, особенным было то, что в этот день мама не могла пилить её, не могла перекладывать на неё обязанности по дому, не могла ругаться из-за поздних подъёмов и прогулок после наступления темноты. Один день в году её мать любила притворяться, что дочь — её близкий друг, что они ни разу не ссорились.

   — Бекки · книга
5. «

   Когда ты спишь, жизнь проходит мимо тебя, а ты не знаешь об этом. Жизнь, — снова тихо сказала Наташа, — и смерть.

   Когда ты спишь, жизнь проходит мимо тебя, а ты не знаешь об этом. Жизнь, — снова тихо сказала Наташа, — и смерть.
6. «

   — Доктор, тогда почему ты не оденешься как грек? Доктор стащил шарф с вешалки и начал наматывать его вокруг шеи, глядя с хитринкой. — Потому что я глупо смотрюсь в хитоне. — Ты всегда глупо выглядишь, — проворчала Лила.

   — Доктор, тогда почему ты не оденешься как грек? Доктор стащил шарф с вешалки и начал наматывать его вокруг шеи, глядя с хитринкой. — Потому что я глупо смотрюсь в хитоне. — Ты всегда глупо выглядишь, — проворчала Лила.

   — Доктор · книга
7. «

   — Здесь ничего нет, — удивлённо воскликнула Клио. — Ты забыл подарок. — О, вовсе нет. Доктор сел рядом с ней и взял её руку в свои. — Как ты видишь, третий подарок представляет собой нечто, являющееся нематериальным. Это значит, что ты не можешь увидеть его, или унюхать, или даже попробовать. Но он здесь. И всегда будет здесь. — Что это? — Надежда.

   — Здесь ничего нет, — удивлённо воскликнула Клио. — Ты забыл подарок. — О, вовсе нет. Доктор сел рядом с ней и взял её руку в свои. — Как ты видишь, третий подарок представляет собой нечто, являющееся нематериальным. Это значит, что ты не можешь увидеть его, или унюхать, или даже попробовать. Но он здесь. И всегда будет здесь. — Что это? — Надежда.

   — Доктор · книга
8. «

   Она танцевала. Она покачивала головой в такт с музыкой в ней, которая была лучше предложенной, она раскачивалась, подпрыгивала и вращалась. Это должно было выглядеть нелепо. Но не выглядело. В этом была радость, бессознательная любовь к движению, к возможностям тела, к формам, которые оно может принимать. Понимание того, что она ещё достаточно юна, чтобы это сошло ей с рук, наивность, которая не осознавала того, что так будет не всегда. Она танцевала и смеялась, смеялась и танцевала. И, наконец, упала от усталости, все ещё смеясь.

   Она танцевала. Она покачивала головой в такт с музыкой в ней, которая была лучше предложенной, она раскачивалась, подпрыгивала и вращалась. Это должно было выглядеть нелепо. Но не выглядело. В этом была радость, бессознательная любовь к движению, к возможностям тела, к формам, которые оно может принимать. Понимание того, что она ещё достаточно юна, чтобы это сошло ей с рук, наивность, которая не осознавала того, что так будет не всегда. Она танцевала и смеялась, смеялась и танцевала. И, наконец, упала от усталости, все ещё смеясь.

   — Бекки · книга
9. «

   — Так как тебя зовут? — Обычно меня зовут Доктором. — Но это не имя. — Нет. Это тайна. Казалось, что он больше не будет об этом говорить, но он передумал. — Эх, почему нет? И он сказал ей. Она громко рассмеялась. — Что, правда? Он кивнул немного стыдливо. — Я говорю всем, что оно слишком длинное и труднопроизносимое. Обычно они замолкают.

   — Так как тебя зовут? — Обычно меня зовут Доктором. — Но это не имя. — Нет. Это тайна. Казалось, что он больше не будет об этом говорить, но он передумал. — Эх, почему нет? И он сказал ей. Она громко рассмеялась. — Что, правда? Он кивнул немного стыдливо. — Я говорю всем, что оно слишком длинное и труднопроизносимое. Обычно они замолкают.

   — Доктор · книга
10. «

    Только Дэвид звал ее Бекс. Когда-то она думала, что это его персональное ласковое прозвище для неё. Теперь ей казалось, что ему не хватало энергии на целых две согласных подряд.

    Только Дэвид звал ее Бекс. Когда-то она думала, что это его персональное ласковое прозвище для неё. Теперь ей казалось, что ему не хватало энергии на целых две согласных подряд.

    — Бекки · книга
11. «

    Со стороны любая культура выглядит странно.

    Со стороны любая культура выглядит странно.

    — Доктор · книга
12. «

    И когда она раскрыла ему этот секрет, этот простой секрет, который она не могла раскрыть Дэвиду, никогда, ему будет слишком больно, она раскрыла ему и другие секреты.

    И когда она раскрыла ему этот секрет, этот простой секрет, который она не могла раскрыть Дэвиду, никогда, ему будет слишком больно, она раскрыла ему и другие секреты.

    — Бекки · книга
13. «

    — Я предупреждаю вас, — едва слышным шёпотом произнёс он. — Если я не буду смотреть на ноги, я все сделаю неправильно. Я знаю, так и будет. — Так делайте неправильно. — Что? Он звучал удивлённо. Даже сконфуженно. — Это и есть танец. С одной стороны, дело в том, чтобы ставить ноги в нужное время в нужное место. С другой — в том, что ты чувствуешь, в игнорировании правильного и неправильного, в том, чтобы забыть, куда нужно ставить ноги, поддаться ритму. И вдруг случайно обнаружить, что ты всё равно ставишь их в нужное место в нужное время.

    — Я предупреждаю вас, — едва слышным шёпотом произнёс он. — Если я не буду смотреть на ноги, я все сделаю неправильно. Я знаю, так и будет. — Так делайте неправильно. — Что? Он звучал удивлённо. Даже сконфуженно. — Это и есть танец. С одной стороны, дело в том, чтобы ставить ноги в нужное время в нужное место. С другой — в том, что ты чувствуешь, в игнорировании правильного и неправильного, в том, чтобы забыть, куда нужно ставить ноги, поддаться ритму. И вдруг случайно обнаружить, что ты всё равно ставишь их в нужное место в нужное время.

    — Доктор · книга