20 цитат из книги «Жан-Франсуа Паро. Человек со свинцовым чревом» для размышлений

Ниже 20 цитат из книги «Жан-Франсуа Паро. Человек со свинцовым чревом»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Приготовьтесь, мой милый друг, к тому, что вам придется столкнуться с наихудшим кодлом двора, с той породой людей, которые бесстыже сочетают притворную преданность с честолюбием. Их легко выделить среди прочих — они на четвереньках ползают перед сильными мира сего. Но посрывайте с них маски, и перед вами предстанут совершенно иные люди.

   Приготовьтесь, мой милый друг, к тому, что вам придется столкнуться с наихудшим кодлом двора, с той породой людей, которые бесстыже сочетают притворную преданность с честолюбием. Их легко выделить среди прочих — они на четвереньках ползают перед сильными мира сего. Но посрывайте с них маски, и перед вами предстанут совершенно иные люди.

   — Эме де Ноблекур · книга
2. «

   Настоящее — дитя прошлого, и всегда следует разобраться в прошлом участников драмы, узнать, кто они на самом деле, кем хотят казаться, что они о себе говорят и что хотят, чтобы о них думали.

   Настоящее — дитя прошлого, и всегда следует разобраться в прошлом участников драмы, узнать, кто они на самом деле, кем хотят казаться, что они о себе говорят и что хотят, чтобы о них думали.

   — Эме де Ноблекур · книга
3. «

   Николя и сам был мастером переодеваний и маскировки, а посему не выпускал из виду никого, даже страждущих старушек — самые невинные на вид могут оказаться шпионами.

   Николя и сам был мастером переодеваний и маскировки, а посему не выпускал из виду никого, даже страждущих старушек — самые невинные на вид могут оказаться шпионами.
4. «

   С тех пор как Николя приехал в Париж, он не уставал удивляться. Его все еще пугало беспорядочное уличное движение, которое подвергало опасности жизни прохожих. Он отметил, что городская жизнь хорошо отражала взаимоотношения между людьми, которые стояли на разных ступенях социальной лестницы. Крупные презрительным взглядом мерили мелких, возницы богатых экипажей расчищали себе дорогу, направо и налево стегая кнутом. И они не ограничивались лошадьми: частенько перепадало и бедным экипажам, и даже несчастным бродягам, которые осмеливались протянуть руку к карете.

   С тех пор как Николя приехал в Париж, он не уставал удивляться. Его все еще пугало беспорядочное уличное движение, которое подвергало опасности жизни прохожих. Он отметил, что городская жизнь хорошо отражала взаимоотношения между людьми, которые стояли на разных ступенях социальной лестницы. Крупные презрительным взглядом мерили мелких, возницы богатых экипажей расчищали себе дорогу, направо и налево стегая кнутом. И они не ограничивались лошадьми: частенько перепадало и бедным экипажам, и даже несчастным бродягам, которые осмеливались протянуть руку к карете.
5. «

   Очевидность нас ослепляет.

   Очевидность нас ослепляет.

   — Николя ле Флок · книга
6. «

   Сильные мира сего — учтивые, однако строгие: это, впрочем, не исключает грубой лести, за которой можно скрыть ложь...

   Сильные мира сего — учтивые, однако строгие: это, впрочем, не исключает грубой лести, за которой можно скрыть ложь...

   — Эме де Ноблекур · книга
7. «

   Отыскать правду всегда было непросто. Иногда справедливости можно было достичь такими способами, какие при других обстоятельствах показались бы недостойными.

   Отыскать правду всегда было непросто. Иногда справедливости можно было достичь такими способами, какие при других обстоятельствах показались бы недостойными.

   — Николя ле Флок · книга
8. «

   Маркиз де Ранрой, мой отец, всегда учил меня, что доблесть дается нам не от рождения. Все зависит от того, что мы сделали в жизни.

   Маркиз де Ранрой, мой отец, всегда учил меня, что доблесть дается нам не от рождения. Все зависит от того, что мы сделали в жизни.

   — Николя ле Флок · книга
9. «

   Неожиданные визиты иногда вели к интересным открытиям.

   Неожиданные визиты иногда вели к интересным открытиям.

   — Николя ле Флок · книга
10. «

    Сидя выше остальных, некоторые возносятся аж за облака. Но на свинью хоть седло надень — все равно хряком останется.

    Сидя выше остальных, некоторые возносятся аж за облака. Но на свинью хоть седло надень — все равно хряком останется.

    — Слуга · книга
11. «

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    — Эме де Ноблекур · книга
12. «

    ...везде успевать незримо и превратиться в дух города, всюду присущий и практически неизвестный шумной толпе.

    ...везде успевать незримо и превратиться в дух города, всюду присущий и практически неизвестный шумной толпе.

    — господин Д’Аржансон · книга
13. «

    Если бы речь шла о буржуа, то все законности были бы соблюдены. Когда же настанет день, когда закон будет один для всех — для слабых и сильных мира сего?

    Если бы речь шла о буржуа, то все законности были бы соблюдены. Когда же настанет день, когда закон будет один для всех — для слабых и сильных мира сего?

    — Бурдо · книга
14. «

    Иногда в слишком очевидной ясности кроется ошибка.

    Иногда в слишком очевидной ясности кроется ошибка.

    — Эме де Ноблекур · книга
15. «

    Прославиться в нашем мире — невелика честь, ведь это не означает, что ты это уважение действительно заслужил.

    Прославиться в нашем мире — невелика честь, ведь это не означает, что ты это уважение действительно заслужил.

    — Эме де Ноблекур · книга
16. «

    Но кому есть дело в наше сумасшедшее время! В век, когда дети восстают против родителей, когда лучшие устремления выливаются во зло. Зло, которое везде — от верхов до низов...

    Но кому есть дело в наше сумасшедшее время! В век, когда дети восстают против родителей, когда лучшие устремления выливаются во зло. Зло, которое везде — от верхов до низов...

    — Граф де Рюиссек · книга
17. «

    Николя вдруг подумал, что каждый человек остается наедине со своим одиночеством; и вот его старый друг также частенько скрывал, прятал от своих друзей страдания, свойственные его возрасту, за тем, что на первый взгляд казалось кокетством, но на самом деле было чувством собственного достоинства.

    Николя вдруг подумал, что каждый человек остается наедине со своим одиночеством; и вот его старый друг также частенько скрывал, прятал от своих друзей страдания, свойственные его возрасту, за тем, что на первый взгляд казалось кокетством, но на самом деле было чувством собственного достоинства.
18. «

    Николя повторял себе, что, оценивая человека с первого взгляда, всегда рискуешь серьезно ошибиться. Но ему в голову пришли слова инспектора Бурдо. В молодые годы тот тоже составлял мнение, исходя из первого впечатления. Он пытался это исправить, но с годами опыт лишь подтвердил ценность этого, когда работает в первую очередь инстинкт, и тогда Бурдо вернулся к ошибкам юности, в которых оказалась львиная доля правды.

    Николя повторял себе, что, оценивая человека с первого взгляда, всегда рискуешь серьезно ошибиться. Но ему в голову пришли слова инспектора Бурдо. В молодые годы тот тоже составлял мнение, исходя из первого впечатления. Он пытался это исправить, но с годами опыт лишь подтвердил ценность этого, когда работает в первую очередь инстинкт, и тогда Бурдо вернулся к ошибкам юности, в которых оказалась львиная доля правды.
19. «

    Николя любил горячий аромат свежеиспеченного утреннего хлеба. Он заставлял его забыть тревоги дня и душевную усталость, вызванную раздумьями и расчетами. Он окружал его, как что-то родное и близкое. Он означал переход из преступного мира парижских улиц в дом, где главенствовали мир и покой.

    Николя любил горячий аромат свежеиспеченного утреннего хлеба. Он заставлял его забыть тревоги дня и душевную усталость, вызванную раздумьями и расчетами. Он окружал его, как что-то родное и близкое. Он означал переход из преступного мира парижских улиц в дом, где главенствовали мир и покой.
20. «

    Голодному до фонаря, из чего слеплен горшочек.

    Голодному до фонаря, из чего слеплен горшочек.

    — Бурдо · книга